Уходили на лыжах подальше от звона топоров на вырубке, Юван разрешил им взять в лес более мощные луки. Снега насыпало пока не так много и собаки не отставали, любопытные Леви и Аша рыскали по сторонам, обнюхивая лесные метки, тыкаясь носами в ямки, где сугроб пробил глухарь обросшими к холодам мохнатыми лапами. Солидный Бхерг держался рядом с хозяином.
В один из таких походов и приметил глазастый Уолко медвежью берлогу под старым еловым выворотнем, по еле заметному парку, поднимавшемуся из продушины. Отозвав заинтересованно крадущихся к логову молодых собак, поторопились обратно.
Старшину известие обрадовало, с размаху воткнув топор в поваленный ствол, Ашват расправил широкие плечи и улыбнулся.
— Любо мне такой охотой побаловаться.
И посмотрел на свою рогатину, отлитую специально на крупных хищников. Крикнул подручным:
— Окунь, Хват, завтра с утра на бера пойдем. Шишка за старшего остаётся.
Одобрительно потрепал по плечам друзей, те слегка просели от этого в снег.
— С нами пойдете, только вперёд не лезьте, собаки ваши пригодятся.
Ашват промышлял в лесу с детства, и медведей много на рогатину поднял, товарищи его тоже люди бывалые. К тяжелой рогатине на толстом рябиновом древке он, пониже втулки, ремнями примотал роговой рожон, чтобы зверь, насаживаясь на ратовище, до охотника дотянутся не смог. Длинный кинжал Ашвата был закреплен на поясе по-вдоль, чтобы разом выхватить, если медведь выбьет рогатину. Опытные охотники тогда бросались вперёд, опережая смертельный обхват, и тыкали зверя ножом в живот или сердце. Под удар лапы лучше не попадать, матёрый хищник и лошади хребет ломает. Хват и Окунь взяли обычные ростовые копья с наконечниками из бронзы, у всех охотников были широкие ножи, у Окуня за пояс заткнута секира.
Плотно позавтракав, с поздним зимним рассветом отправились на охоту.
Шли на лыжах, вчерашние следы мальчишек ещё не замело снегом. По пути Окунь срубил ветвистую ёлку, откромсав лишние лапы, забросил на плечо. Почти к полдню добрались до берлоги, укрытой за частоколом кустов; ветки у продуха покрыты желтоватым инеем от дыхания, в округе не видать следов, опасливое зверьё далеко обходило логово хозяина тайги.
— Здесь он. — Удовлетворённо объявил Ашват.
Молодые собаки нетерпеливо повизгивали. Бывалые мужики, сбросив лыжи, не сговариваясь, заняли привычные места. Ашват, повернувшись левым плечом, упер ратовище в землю, прижав к стопе, направил острие на берлогу, Хват сместился на два шага вправо, Окунь влево. Посмотрев на опытных лесовиков, мальчишки встали немного сзади, воткнув в снег копья, достали луки.
Окунь подобрался к логову и с размаха сунул елку в продух. Изнутри раздалось недовольное ворчание, ствол ели сначала заелозил туда-сюда, внезапно снег разлетелся в стороны; ломая ёлку, из берлоги стремительно рванула бурая туша.
«Кабаном пошел» подумал Ашват, приготовившись принять зверя. Но тот неожиданно бросился левее, на уже державшего копьё Окуня, выбил оружие из рук и едва не снял скальп мощным ударом лапы с успевшего отшатнуться охотника.
Ашват не поспевал воткнуть зверю рогатину под лопатку. Выручили собаки, ухватившие медведя за мохнатые «штаны» на задних лапах. Топтыгин взревел, мгновенно отмахнувшись; вцепившийся Лави не успел отскочить и с визгом отлетел, орошая сугробы кровью из разодранного брюха.
Всё происходило мгновенно, Радж стоял с натянутым луком и не знал, куда стрелять. Зверь пёр вперёд опущенной лобастой башкой, её и топором то не сразу разрубишь, закрывая уязвимую грудь и живот. Рядом щерился готовый к смертельной схватке Бхерг. Спустил тетиву одновременно с Уолко, одна стрела срикошетила от черепа, разорвав ухо, другая ударила в левый глаз, но засела не глубоко.
Медведь заревел, открыв клыкастую пасть, и поднялся на задние лапы, разворачиваясь, чтобы осмотреться уцелевшим глазом. Тут уже не оплошал Ашват, могучим ударом он вонзил смертоносную бронзу в сердце, опрокинув хищника на спину. Подскочивший сбоку Хват пронзил копьём горло, осатаневшая Аша вцепилась в лапу умиравшего зверя. Хрипя пробитым горлом, медведь несколько раз дёрнулся в агонии.
Машинально сняв тетиву, Радж шагнул к Лави, пёс остекленевшими глазами пялился в хмурое зимнее небо, из раскрытой пасти сочилась кровь. «Вот и поохотились» подумал подросток. Подошедший Хват посоветовал:
— Шкуру сними, пока не задубел.
Радж зло взглянул на охотника. Тот отошел, пожав плечами.
Окунь отделался царапиной на лбу и порванной шапкой.
У уже лежащего на спине медведя развели в стороны лапы и принялись споро снимать шкуру. Запах крови почти перекрывал звериную вонь. Ашват делал разрезы ножом, держа лезвие к верху, мужики помогали двигать тушу. Радж заметил, что ободранный медведь поразительно похож на огромного жирного мужика, коротконогого, но с длинными лапищами.
— Не самый крупный, но вёрткий. — Хват раздвинул пасть, и посчитал кольца на срезе зубов.
— Зим семь, не боле.