Невежливо перебив её, я выпалила, куда она может засунуть свои клятвы, отчего Рэй удивлённо крякнул, а Лота, не сомневаюсь, покрылась румянцем с головы до пят. Но Тара не унималась. Она почти насильно стащила кузину с лошади и принялась уговаривать её остаться и поужинать. Следующим стал Орри. Взявшись за него с удвоенной силой, Жрица убедительно доказала, что ночевать на мягкой постели Храма гораздо удобнее, чем спать под открытым небом. Хвала Святым, ко мне она больше не цеплялась, а Рэй, незаметно оказавшийся за моей спиной, одарил её таким угрюмым взглядом, что Стража она старательно обходила. Зато Лота робко заметила: ничего страшного не случиться, если эту ночь мы проведём под крышей и поедим по-человечески. Фыркнув, я собиралась ей ответить, но заметила на лице итлунга полное с ней согласие – и сдалась.
Коленопреклонённая группа ожила, и нас торжественно провели внутрь Храма по крутой лестнице и длинным коридорам в пышно убранные комнаты, каждого – в отдельную, с огромной кроватью, смежной ванной, которую молчаливые девушки незамедлительно заполнили горячей водой. На столах как по волшебству появились вызывающие аппетит кушанья и разнообразные напитки. Я наблюдала за всем этим и тихо раздражалась. Окон в комнатах не было. Освещались они при помощи множества свечей, принесённых всё теми же неразговорчивыми особами в белом. В глаза они старательно не глядели, на вопросы не реагировали и производили впечатление скорее бесплотных духов, нежели живых людей.
Оставшись в одиночестве, я первым делом заперла дверь на засов и исследовала комнату. Скрытых проходов не обнаружилось, хоть я и подняла все ковры и не поленилась подлезть под все гобелены. Толстенные стены не пропускали звуков, определить, где наружная, а где внутренняя, было невозможно. Хмыкнув, я зажмурилась. Стены стали полупрозрачными, как и пол, и потолок. Ого, я почти на самом верху пирамиды. Совсем рядом – мои спутники, Лота нежится в ванне, остальные… да, следуют её примеру. Я смутилась и поскорее перевела внимание на другое. Сколько же в Храме этажей! А комнат, залов, переходов! На сотни обитателей, не иначе. Но сейчас я насчитала от силы двадцать человек – вместе с самой Тарой. Кстати, что это она делает? Смотрится в зеркало? На её месте я бы туда заглядывала пореже… хотя для её возраста она – самая прекрасная двухсотлетняя жрица… Ой, а откуда я знаю её возраст? По телу пробежал холодок. Я сняла заклятие и украдкой вздохнула. Нет, даже если я не сумасшедшая, со мной не всё ладно. Иначе как объяснить то, что я не только знала количество прожитых Тай-ай-Ларой лет, но и ощущала исходящие от неё радость, волнение и беспокойство? Причём неподдельные.
Повздыхав, я залезла в тёплую воду и с наслаждением умылась.
Гостеприимство Тары коснулось даже нашего гардероба – я нашла в комнате разложенные костюмы на любой вкус. Поколебавшись, выбрала тот, что попроще, свой же выстирала и разложила сушиться. Тревога не проходила. Еда не лезла в горло. Я развесила охранные заклятия везде, где только сочла подходящим. Ещё раз проверила спутников. Лота спокойно спала, Орри погружался в сон, грезя о Дилоне. Страж, как раньше я, старательно обстукивал стены. Страж… А вдруг мы действительно из одного клана? Нет, не может быть. Мой отец – самый настоящий человек. Я почувствовала бы в нём даже каплю итлунгской крови. Правда, я никогда не видела своей матери, но это ничего не меняет. Если один из родителей – человек, ребёнок может родиться только полукровкой. Почему Тара лжёт мне? Почему хочет внушить столь абсурдную идею?
Дверь противно скрипнула. Я вздрогнула, подскочив на стуле.
– Не можешь заснуть? – заботливо спросила меня Жрица.
– Как ты прошла через?..
– Твои заклятия? – улыбнулась она. – Ах, деточка. Сколько тебе лет? Тридцать с небольшим?
– Двадцать девять.
– Ты ещё моложе, чем я думала, – она покачала головой, – и со временем станешь очень сильной. Но я на целый век старше тебя и потому могущественнее. Твои заклятия меня не удержат.
Я прищурилась.
– Давай сразу договоримся об одном, Тара.
– О чём?
– Ты перестанешь врать.
Она обиженно склонила голову.
– Почему ты решила…
– Что ты лжёшь? Я знаю. Тебе двести двадцать один год. Ты застала этот Храм полным юных лиц и радостных голосов. Теперь здесь только призраки тех, кого ты когда-то любила. Может, я и слабее тебя, Тай-ай-Лара, но не настолько глупа, как ты думаешь.
Она сжала иссохшие руки.
– Я и не считала тебя глупой. Ты видишь… Ты особенная, деточка.
– Я не деточка! У меня, между прочим, есть имя, и, не сомневаюсь, тебе его уже сообщили.
Тара тяжело вздохнула.
– Ты ошибаешься. Оно мне неизвестно.
– Меня зовут Арин. Арин, дочь Хэска из Мердена. Разве Керт не говорил тебе? Или Обманувшего Доверие не интересуют такие подробности, как имена тех, кого он пытается убить?
Какое-то время она молча смотрела на свечи, горящие ровным бездымным пламенем. Затем заговорила – медленно, тихо, тоскливо: