«Высказанное суждение было бы верным, если бы разом исчезала вся материя (εἰ μὲν ἀθρόον ἅμα πᾶσα ἡ ὕλη ἐφθείρετο), но поскольку она утекает мера за мерой, её тут же замещает другое (εὐθὺς ἕτερον ἀντεισφέρεται), так что эйдос нумерически остается одним и тем же (ἓν καὶ τὸ αὐτὸ κατ’ ἀριθμὸν ὑπομένει εἶδος)»[450].
Здесь Филопон приводит следующий яркий и неоднозначный пример. Пример с тенью:
«Сделаем нашу мысль яснее посредством примера (ὑποδείγματος). Представим, что от некоего тела на протекающей мимо реке возникает тень (ἐν ποταμῷ παραρρέοντι σκιὰν ἀπό τινος σώματος). Тень, находясь на подлежащей воде (ἡ μὲν σκιὰ ἐν ὑποκειμένῳ τῷ ὕδατι οὖσα), будет нумерически одной и той же, но вода не останется той же: мерами одно утекает, а другое его замещает (κατὰ μέρος τὸ μὲν ὑπεκρεῖ τὸ δὲ ἀντεισέρχεται). Так же следует мыслить и об эйдосе: материя мерами подменивается (ἀμειβομένης), сам же он всегда остается нумерически одним и тем же»[451].
Образ, предложенный Филопоном, замечательно сочетает представление о чувственном бытии, как тени бытия истинного, с гераклитовско-протагоровским представлением о материальной текучести, ставшим объектом платоновской критики в
Напротив, типичное неоплатоническое понимание взаимоотношений бестелесного и тела предполагало более крепкую связь. Порфирий хотя и считал, что бестелесное присутствует в телах не по ипостаси, словно вода или воздух в бурдюке (ἀσκός), но здесь же говорил о существовании некоторого расположения (διαθέσει ποιᾷ) и пристрастия (προσπαθείας) бестелесного по отношению к телам[452]. Немезий Эмесский писал, что о связи «по взаимоотношению» (κατὰ σχέσιν)[453]. Равно Платон, Порфирий и Немезий рассматривали подобное отношение как эмоциональную привязанность.
Напротив, у Филопона здесь связь совершенно умозрительна и почти призрачна. Тень никак не оформляет воду, которую затеняет, и напротив, затененный участок текущей воды никак не способен повлиять не отбросившее тень тело. Образ эйдоса, «простирающегося» (ἐφαπλοῦσθαι) над подлежащим также, скорее всего, предполагают образ тени, отброшенной на «иное».
Филопон переходит к еще одному примеру, подразумевающему
