«Замена материи мера за мерой происходит не так, что нечто также удаляется и из эйдоса, словно у статуи (ἀνδριάντος) заменяют то ногу, то руку, то голову. В этом случае происходит так, что [со временем] статуя целиком (ὅλον) становится нумерически другой (ἄλλον ἐξ ἄλλου) не только по материи, бронзе (κατὰ τὴν ὕλην καὶ τὸν χαλκόν), но также в отношении индивидуальной формы и фигуры (κατὰ τὸ σχῆμα τὸ ἄτομον καὶ τὴν μορφήν). Но в случае роста опорожнение (κένωσις) происходит не так. Если бы это было [как у статуи], целое [со временем] должно было бы становиться искаженным (κολοβὸν τὸ ὅλον ἔμελλε γίνεσθαι), чего мы не наблюдаем. Но происходит, как с приведенным выше примером с рекой: хотя иногда притекает больше, чем утекает, и наоборот, вся река как целое (ὅλος ὡς ὅλος) существует в себе непрерывной (αὐτὸς ἑαυτῷ συνεχὴς ὑπάρχει). Части воды замещают друг друга непрерывно (κατὰ συνέχειαν) и без разрыва (ἀδιακόπως) заполняют место того, что утекло, не оставляя промежутка (διάλειμμα)»[454].
Таким образом, Филопон делает акцент на непрерывности незаметных глазу изменений, в противоположность бросающимся в глаза и деформирующим облик заменам членов у статуи. Примечательно, что пример со статуей был использован Аристотелем в «Физике». Но там он находится в противоположном контексте, а именно — в рамках рассуждения не о количественном росте, но о возникновении, примерами которого является переоформление статуи и изменение по материи, приводящее к качественному изменению[455]. Соответственно, и Александр Афродисийский пишет в трактате «О душе»:
«Эйдос и материя являются частями тела не так [что могут быть отделены от него], но они вроде меди и фигуры (μορφή) у статуи (ἀνδριάντος)… Форма (σχῆμα) является частью статуи, как нечто, дающее последней совершенство не по количеству (εἰς τὸ ποσὸν), но по качеству (εἰς τὸ ποιόν), и не как то, что может сохраняться отдельно от материи, [бронзы]»[456].
Для нашего рассуждения важно, что Александр однозначно ассоциирует «форму» (σχῆμα) с качественной формой, но не с количественной, каковой её считает Филопон. Характерно, что христианский богослов Мефодий Олимпийский в полемике с Оригеном развивал именно эту линию, считая чувственно воспринимаемый облик тела качественной формой, ποιὰν μορφήν (об этом ниже).
Филопон полагает, что механическая замена одних частей тела статуи на другие приводит к тому, что ее индивидуальный облик (τὸ σχῆμα τὸ ἄτομον), как целое, будет искажен (κολοβὸν τὸ ὅλον)[457]. Напротив, в отличие от статуи, у которой заменяются неподобочастные, живое органическое тело меняется на уровне мельчайших частиц, разумеется подобочастных. При этом отток незамедлительно уравновешивается притоком (διαφορήσεως… ἐπανισουμένης εὐθὺς), так что все совершается без какого-либо разрыва (κατὰ συνέχειαν):
