Но была в классе девочка, которая Владика в упор, что называется, не видела. Причем не лукавила она, не притворялась. Нина вообще на наших мальчишек внимания не обращала, я завидовала ей. Завидовала, потому что сама-то я обращала, из-за этого Владика Борисова, как в книжках пишут, покой и сон утратила, в прямом и переносном смысле слова. Учиться стала хуже – какая тут учёба, когда ни на чём другом сосредоточиться не могла, строчки порой перед глазами расплывались. Тем хуже это было, что так же отчётливо понимала я, что шансов на взаимность нет у меня никаких. Достаточно было взглянуть на себя в зеркало, чтобы не обольщаться. Особенно в сравнении с Ниной. С Ниной, в которую Владик, весь класс об этом знал, да он и не скрывал это, влюбился.
Иные были времена, тогда для мальчиков и девочек всего лишь за руки подержаться было немалым достижением, а о том, чтобы целоваться, даже мечтать страшновато было, но влюблялись – возможно, как раз поэтому – так, что нынешние ребята позавидовать могут. Чего я хотела? Словами передать разве? Чтобы Владик тоже полюбил меня? Чтобы я хотя бы понравилась ему? Чтобы куда-нибудь шли мы с ним вместе или в кино рядышком сидели? Чтобы ждал он где-нибудь меня? Встречал, провожал? И чтобы все девчонки в классе непременно знали об этом? Погрешила бы против истины, сказав, что ни о чём большем ни разу не подумала даже, но тем не менее. Восьмой класс, мне пятнадцать лет. У одной нашей девочки, Зойки Величко, был дружок из десятого класса, она, собрав доверенных в кучку, рассказывала, как целовалась-миловалась с ним. Мы слушали с обмиравшими сердцами. Нина, помнится, никогда в этом участия не принимала. Неинтересно ей было. От того, может, что знала она: стоит ей пожелать – и все мальчишки как на верёвочке за ней ходить будут? Она со мной об этом не заговаривала, а мне трудно было даже мысленно побыть такой красивой, самодостаточной девчонкой, лишь вообразить могла.
Она не заговаривала, но заговорила я. У меня другой характер, темперамент, мне всё время в себе носить тяжело, необходимо выплеснуться. Я ей про Владика рассказала, ничего не утаила. И крутили тогда у нас, я запомнила, фильм «Господин 420», индийский, с Раджем Капуром в главной роли. Популярен он был необычайно, билетов не достать, размышляли мы с Ниной, как бы нам сходить на него, очередину такую у кассы выстоять. И я вдруг возьми да ляпни, что можно было бы попросить кого-нибудь взять нам билеты.
– Кого попросить? – удивилась Нина.
– Ну, Владика, например, – предложила я, чувствуя, что краснею. И заставила себя добавить: − Ты скажи ему, он тебе не откажет…
Она, не сводя с меня глаз, покусала нижнюю губу, была у неё такая привычка, потом сказала:
– Ладно, скажу. Только надо сначала деньги на билеты ему дать, не будет же он за свои покупать.
Был у меня один шанс из ста, из тысячи, что Нина – Нина! – сама – сама! – подойдёт к нему просить, чтобы пошёл он с ней, я тут не в счёт, в кино, деньги ему даст, – и шанс этот выпал, она это сделала. Для меня. И я не могла не знать, не оценить, чего ей это стоило. Бездна лет прошла с того дня, но я это хорошо помню. А ещё помню, как она сказала мне:
– Зачем он тебе? Он же самодовольный дурак.
А я ответила, обидевшись за него:
– Никакой он не дурак, нормальный пацан.
Мы сидели втроём, Владик посредине, в тёмном зале, я так близко от него, я была счастлива. Даже фильм смотрела невнимательно. Краешком глаза посматривала на Владика. Замечала, что он точно так же украдкой посматривает на Нину. А потом, я это тоже засекла, хоть и темно было, Нина шевельнула плечом и чуть отодвинулась от него. Можно было не сомневаться: он попробовал взять её за руку, а она не далась. Как же я позавидовала ей…
Мы потом ещё несколько раз гуляли втроём, а однажды ещё разок сходили в кино. Видела я, как дорого дал бы Владик, чтобы остаться с Ниной наедине, но терпел, знал ведь, что без меня Нина с ним встречаться не станет. Да она и не очень-то скрывала это, почти не разговаривала с ним, тоже терпела. Ради меня терпела. Трудно сказать, чем бы это всё закончилось, судьба распорядилась по-своему. Отец Владика был офицером, перевели его по службе куда-то в Забайкалье, больше я Владика никогда не видела. Но не забыла его, первую свою любовь. И не забыла, как выручала меня Нина. Впрочем, иногда мне казалось, что, если бы не я, Нина повела бы себя с Владиком иначе, что намеренно держала она себя с ним так отчуждённо, чтобы все концы сразу отрубить, не позволила себе. Сохранился у меня снимок – сфотографировал одноклассник, случайно встретивший нас в парке. Владик не между нами, с Нининой стороны. Лесенка такая получилась: слева Владик, улыбается, пониже ростом Нина, улыбается, затем, ещё ниже, я, насупленная…
