Принимали они нас как самых дорогих гостей. Основная нагрузка легла на Алису, у родителей свободного времени было мало. Она, надо отдать ей должное, много уделяла нам времени и внимания, всюду сопровождала, показывала, рассказывала. Но если бы только это! Алисин папа несколько раз отдавал нам свою служебную «волгу», чтобы успели мы побольше увидеть, меньше уставали. Достались нам билеты в Большой театр и в Никулинский цирк, что не каждому москвичу за всю жизнь удавалось.
Нина уже заведовала отделением, писала докторскую. Я тоже сделала карьеру – работала старшей сестрой. Имениннику Витюше подарили они легендарные джинсы, «вранглер мустанг», таких тогда в нашем городе и десятка штук не сыскалось бы. Когда возвращались мы домой, он сказал:
– А мы не можем переехать в Москву? Они там все так живут, что после этого наш город и нашу квартиру видеть даже не хочется.
– Не все, – возразила я. – Далеко не все, уж поверь мне. Считай, будто мы с тобой побывали на той стороне луны, которую с земли не разглядеть.
Он потом долго ещё был каким-то заторможенным, рассеянным, замыкался в себе. И я знала отчего, не требовалось для этого большой проницательности. Он влюбился в Алису. Которая, не мог он не понимать, была для него так же недостижима, как обратная сторона луны. Ни Алисиной, ни Нининой вины в том не было, больше того, я безмерно была им благодарна за такой сердечный приём, за любовь да за ласку. Но порой мне казалось, что лучше бы мы с Витюшей в Москву не ездили. Верней, лучше бы к ним не заезжали. Пусть бы без Большого театра, без цирка и всего прочего. А фотографий тех московских осталось много, хоть Москву по ним изучай. Алиса – только на одной из них, потому что аппарат был у неё и снимала она. На этой одной, у знаменитого фонтана на ВДНХ, они вдвоём с Витюшей, я фотографировала. Намеренно снимала их сидящими, чтобы сын не комплексовал из-за разницы в росте. Но этой фотографии в коробке нет. Где её Витюша хранил, куда потом девал, я так и не узнала…
Ещё десяток лет прошёл, да какой, с каким во второй своей половине финалом! Это не только присниться − сомневаюсь, впрочем, что кому-нибудь из вменяемых людей мог привидеться такой фантастический сон, − вообразить даже было невозможно. Стремительно пошла вдруг страна вразнос, Горбачёв, перестройка, Ельцин, в один день распался союз нерушимый республик свободных. И вместе с ним обрушилась вся былая, привычная – да, порой ущербная, несуразная, однако ж привычная, совместимая с тем, что, казалось бы, совместить невозможно, диковинная наша жизнь. Нормальная жизнь.
Одна большая жизнь разменялась на множество разных маленьких, а мы с Ниной, как принято говорить, разменяли к тому времени полтинник. Нина последний раз приезжала в наш город на похороны матери. Через полгода всего после смерти отца. Удивительное дело, и я по профессии своей встречалась с этим много раз: уходили вдруг из жизни вполне крепкие, редко или даже никогда не болевшие толком люди – и до глубокой старости доживали не вылезавшие из хворей, порой чуть ли не на ладан дышавшие. Нинины отец и мать, основательные, благополучные, вовсе ещё не старые, имевшие возможность наблюдаться и лечиться у лучших врачей, быстротечно ушли друг за другом, сражённые обширными инфарктами, моя, дай ей Бог здоровья, мама, на таблетках и уколах все эти годы жившая, провожала их.
Я тогда искренне Нине сочувствовала, не отходила от неё, как и чем могла старалась утешить, помочь. Нина, когда справили мы поминки по её матери и остались потом вдвоём в опустевшей квартире, сказала, что если бы не я, вряд ли вынесла бы она свалившиеся на неё беды. И как благодарна она судьбе, пославшей ей такую любящую, верную и преданную подругу как я.
Любопытно, что вместе с ней на похороны ни муж, ни дочь её не приехали. Алиса, я знала, перебравшаяся к литовцу мужу в Каунас, была беременна уже вторым ребёнком. Что, по мне, не служило неодолимой преградой, мешавшей проводить бабушку и поддержать маму, тем более что срок беременности был небольшой. Потому, возможно, что супруг Алисы, хоть и женился на русской, был ярым русофобом. Не то с Нининым мужем. Она, всегда откровенная со мной, в эти подробности меня не посвящала, но сильно подозревала я, что лада у них давно уже нет и он, похоже, вообще живёт на две семьи. Фотографии… С одних похорон, с других, Нина уже не та… Валера снимал.
