— На самом деле вы и понятия не имеете, что сделали, — улыбнулся А2 и ласково провел рукой по щеке врача, который сегодня пренебрег косметикой. — Вы задумывались над тем, что такое смерть, доктор Каплан? Что она означает, кроме страха? Ведь если вдуматься, страх — это единственное, что мы знаем о смерти. Наш иррациональный страх… Страх перед чем? Перед смертью? Но что она для нас? Смрад гниющей плоти? Надгробный камень с ретушированной фотографией? Забвение? Мы знаем, что однажды превратимся в разлагающуюся протоплазму, и убеждаем себя в существовании жизни после смерти: не хочется думать, что в назначенный срок мы станем просто пищей для червей. Пища для червей! Это главное, что мы знаем о смерти. А в деталях? Что есть смерть, доктор Каплан? Прекращение жизнедеятельности? Исчезновение из реальности? Или мы просто перестаем ощущать время? Помните, я спрашивал, что для вас время, доктор Каплан? Время — это жизнь. В стрелках часов, в сочащемся песке… Время — это и есть жизнь. Они даже похожи, доктор Каплан: их не замечаешь, пока они не заканчиваются. А что если у нас слишком много времени? На Земле… Это ведь только кажется, что время одно на всех, но в действительности оно дискретно, доктор Каплан, и каждый распоряжается своим временем по собственному усмотрению. Молодой безумец растрачивает на бессмысленные развлечения, старый скряга чахнет над каждой секундой… Время — это ноосфера, но сейчас его так много, что оно окутало Землю ватным одеялом и душит, лишая надежд на будущее. Нам кажется, что время — это сейчас. Мы тратим его на сейчас, не понимая, что время, как и жизнь, — это потом. Загадка смысла жизни в том, что он находится за пределами нашего времени. Потому отыскать его способен не каждый.
— Мое время остановилось, — прошептал Морган.
А2 чуть подался вперед и прошептал, касаясь губами уха доктора Каплан:
— Именно.
— И оно останется таким, если я ничего не сделаю.
— Теперь вы знаете, зачем я к вам пришел, доктор Каплан.
— Вы переродились и вновь запустили свое время, доктор Аккерман.
— Согласитесь, то была гениальная идея.
— Но очень опасная, — едва слышно произнес Морган, беря в правую руку шприц.
— Идеи ведут нас вперед, доктор Каплан, — убежденно сказал А2, обжигая дыханием ухо врача. — Идея делает время жизнью. Идея выходит за рамки жизни, позволяя прикоснуться к Вечности. Вы станете другим, доктор Каплан, вы преодолеете себя.
— Я немного боюсь.
— Я указал вам путь.
— Вы прошли его?
— На ваших глазах, доктор Каплан, и проведу вас за собой.
— Я иду за вами.
— Я вас жду.
Алекс замолчал, медленно оглядел сделавшего себе инъекцию Моргана, закрыл ему глаза правой рукой и с легкой грустью в голосе произнес:
— Вам не следовало браться за мое лечение, доктор Каплан.
И аккуратно положил мертвого на кровать. Подумал и накрыл простыней.
— Вы довели его до смерти, — заметил Манин.
— О, капитан Очевидность проснулся, — хмыкнул А2. — И сразу же допустил логическую ошибку: до смерти его довел не я, а ты.
— Я всего лишь…
— Да? — в притворном удивлении поднял брови Алекс. — Скажи: "Я всего лишь исполнял ваш приказ, доктор Аккерман".
Манин промолчал.
А2 усмехнулся.
Хотя в действительности так оно и было: Манин изводил несчастного, делая неправильные записи в рабочих документах, ошибки в диагнозах и создавая путаницу в календаре. Манин подключал Моргана к неподходящим развлекательным каналам и менял историю сетевых подключений, доказывая, что доктор давно наслаждается гетеросексуальными оргиями. Манин вторгался в smartverre доктора, все более нагло смешивая реальность с вымышленными изображениями, заставляя видеть то, чего не было в действительности. В том, что Манин считал действительностью. Манин превратил Моргана в дерганого неврастеника, который грубил подчиненным, иногда срывался на пациентах и все чаще искал утешения в разговорах с А2.
Искал до сегодняшнего дня.
И кто удивится, что неврастеник сделал себе смертельную инъекцию?
— Вот и все? — поинтересовался Манин. — Больше вам нечего здесь делать.
— Можно подумать, я задержался здесь для того, чтобы свести с ума Моргана, — задумчиво ответил Аккерман, подходя к окну.
— А зачем еще?
— Пытался отговорить себя от задуманного.
— Вы не пытались, — уверенно произнес Манин.
— Откуда ты знаешь, что происходило у меня здесь? — А2 прикоснулся пальцем к виску.
— Вы не производили впечатление человека, борющегося с собой.
— Зачем мне с собой бороться? — удивился Алекс. — Я с собой разговаривал.
— Не верю.
— Напрасно. — Аккерман помолчал. — Кстати, почему ты мне не веришь?
— Потому что вы не остановились.
— Хочешь сказать, что если бы я как следует все обдумал, то отказался бы от затеи?
— Я не уверен…
— Это не вопрос уверенности, Манин, это вопрос будущего, — жестко резанул Алекс. — Вопрос времени, которого у нас так много, что оно начинает пожирать жизнь. Мы тратили время на сейчас и дошли до того, что сейчас принялись убивать будущее.
— Мне плевать, — перебил его Манин.
— А мне — нет! — грубо рявкнул А2. — И поэтому я не отказался и не откажусь от задуманного: мне не плевать!
