Планируя жизнь на пенсии, Орсон сразу решил, что лучшего места, чем Коста-Рика, не найти: он бывал в этой маленькой теплой стране и по работе, и на отдыхе, неплохо знал испанский, мог общаться без загруженного в "балалайку" киберпереводчика и даже подобрал для них с Сарой уютный домик на побережье. К счастью, не оплатил, потому что Беатрис фотографии возможного пристанища категорически не понравились. Дом показался девушке большим — четыре комнаты и терраса — и стоящим далеко от воды. К тому же Беатрис сказала, что два-три ближайших месяца им лучше провести в дороге, постоянно меняя места пребывания. Орк, поразмыслив, согласился, и они неспешно проехали Коста-Рику с севера на юг, останавливаясь там, где понравится, и наслаждаясь бездельем, покоем, тишиной и друг другом. Мерцающая ртуть в глаза Бенджамина не вернулась, их след потеряли, поэтому уже через пару дней путешествия любовники перестали вздрагивать от каждого шороха и обрели покой.
Настоящий покой.
Мир, от которого они бежали, стал далеким и ненастоящим. Его чудовищные проблемы потеряли значение. Его жестокость казалась страшным сном. Мир съежился до размеров репортажей — когда они добирались до новостных каналов, — которые выглядели серо-бессмысленными в своей гнетущей серьезности.
Потому что настоящими во всей Вселенной были только они: Бен и Беатрис.
И их чувства.
Смерть Сары выжгла Орсона дотла. Через некоторое время он снова стал встречаться с женщинами, но чувства его умерли, и на встречах он искал только удовольствия.
А рядом с Беатрис стал снова испытывать радость.
От того, что видит ее. От того, что слышит ее голос. От того, что вдыхает ее запах. От прикосновений к ней и ее прикосновений. От того, что иногда ловил на себе ее любящий взгляд и чувствовал себя счастливым восемнадцатилетним мальчишкой. От того, что ей нравилось быть с ним, и она этого не скрывала.
— Ты настоящий, — шептала девушка, обнимая Орка тонкими руками. — Ты неудержимо настоящий и тем сводишь с ума.
А потом она улыбалась, кусала губы, стонала и царапала ему плечи и спину. Волосы закрывали ей лицо, но не могли скрыть горящего взгляда. Упоительное "потом" длилось долго, ведь им некуда было торопиться, плавные паузы нежности сменялись шумными бурными играми, и теплый песок пляжа послушно принимал форму их страсти.
Они были одни, и только очень тихий океан улыбался, глядя на счастливых влюбленных.
— Иногда мне кажется, что встреча с тобой повернула время вспять и я снова научилась радоваться, — прошептала Беатрис, лежа на плече Орка. Они вышли из воды, упали в тени пальм и отдыхали, наслаждаясь блаженным покоем. — Смерть родителей потрясла меня, но я понимала, что рано или поздно сумею вернуться к нормальной жизни, и рада, что вернулась в нее именно с тобой.
— Я не лучший кандидат, — вздохнул Бен, ласково гладя девушку по волосам. — Быть рядом со мной означает постоянный риск.
— Потому что ты — suMpa?
— Потому что я — suMpa.
— Бывший.
— Бывших suMpa не бывает.
— Мы этого не знаем, — твердо произнесла Беатрис, целуя Бена в шею. — Зато мы точно знаем, что твои глаза четыре дня были наполнены мерцающей ртутью, а ты никого не убил.
— Наверное, я уникальный suMpa.
— И тебя можно показывать за деньги.
— Полагаю, да, — Орк с удовольствием рассмеялся шутке.
— Но мне нравится быть с тобой не поэтому, — серьезным тоном продолжила девушка, сильнее прижимаясь к Бену. — Для меня ты уникален тем, что мне хочется быть рядом. Мне хочется всегда быть рядом с тобой. Слышать твое дыхание, ощущать твою силу и если нужно — прятаться за твоей спиной. Я люблю тебя, Орк, в этом твоя уникальность для меня.
Бенджамин приподнялся на локте, посмотрел девушке в глаза и ответил:
— Я люблю тебя, Беатрис, и буду любить всегда.
И подумал, что если умереть, то здесь и сейчас, потому что счастливее он быть уже не сможет. Ведь мало кому везет дважды обрести любовь.
А уж три раза — никому и никогда.
Но как бы далеко ты ни убегал, ты не сумеешь покинуть мир. Ведь дом у человечества один, не очень большой, и отголоски происходящего в гостиной обязательно долетят до чердака и подвала.
Мир их не догнал, просто дал о себе знать. Напомнил о том, что, пока они прячутся на чердаке, в гостиной идет кровавая бойня.
