— Я предлагаю не нервничать, не паниковать, продолжить охоту за Орком, а его выступления считать сетевым вбросом и требовать доказательств, — перешел на деловой тон Феллер. — Но реагировать на Орка будут исключительно клерки, менеджеры среднего звена. Ни один серьезный руководитель не должен комментировать выступления главного преступника, которым мы его объявим. Наша стратегия: мы имеем дело с сетевым болтуном, ни одно обвинение которого не выдерживает критики.
— Они будут изо всех сил нагнетать истерию, — заметила Томази.
— Постепенно подключим экспертов, которые будут смеяться над их невнятными заявлениями и требовать доказательств. Пусть они предоставят доказательства. Пусть оправдываются.
Дядя Сол переглянулся с Арчером, затем бросил взгляд на Митчелла — директор GS кивнул, показывая, что в целом согласен с предложением Феллера, Лариса повторила жест, и дядя Сол подвел итог:
— Звучит разумно.
— Главное, чтобы Орк не навредил проекту, — не смог промолчать Арчер.
— Не хватало еще, чтобы какой-то полковник сумел помешать делу, над которым работали нобелевские лауреаты по физике, экономике, медицине… — начал перечислять Феллер, но был остановлен.
— Ладно, ладно, мы поняли, — махнул рукой дядя Сол. — Решение принято.
И отключился. Погасли "окна" Арчера и Томази, а последним с экрана коммуникатора исчез Митчелл. Напоследок директор GS кашлянул и негромко сказал:
— Передай заместителю Амин, что совещание начнется через час.
Чем изрядно развеселил Феллера. Он отключил коммуникатор и с улыбкой посмотрел на девушку:
— Тебе пора на работу.
Карифа поднялась с дивана, вплотную подошла к Феллеру, остановилась в считаных сантиметрах, так, чтобы ее торчащие соски щекотали ему грудь, и дерзко спросила:
— Ты спал с Томази?
— И с ней тоже, — не стал скрывать А2. — Но это было давно: у нас был роман два года назад. Еще когда был жив ее муж.
— А что за шлюха плескалась с тобой в ванне?
— Хочешь познакомиться?
— Не хочу ее больше видеть.
Несколько секунд А2 внимательно смотрел в темные глаза девушки, затем сказал:
— Хорошо, не увидишь.
И рывком притянул Карифу к себе.
Совещание закончилось примерно в семь пополудни, улететь из Рима они должны были в одиннадцать утра, и поскольку никаких дел, кроме встречи с хакерами, в столице Италии они не запланировали, то отправились ужинать в небольшой ресторанчик в шаге от Пьяцца-дель-Пополо. Посидели, наслаждаясь веселым разговором и чудным белым вином, затем Бобби сказал, что хочет выспаться, и отправился в отель. А Эрна и Бен…
Мегера сказала, что давно не была в Риме и страшно по нему соскучилась.
Орк ответил, что никогда не гулял по Вечному городу просто так, для души, а только бегал, торопясь увидеть как можно больше за выделенное ему свободное время.
Эрна сказала, что любой город открывается только тому, кто гуляет по нему просто так, для души, а еще лучше — ночью, которая скоро наступит, и они отправились к Испанской лестнице, чтобы посидеть на ступеньках. Просто — для души. Посмотреть на темные дома, на которые падал свет неярких фонарей, и насладиться медленно наступающей тишиной: город то и дело зевал, закрывал бесчисленные глаза, выключая свет в окнах, потягивался последними автомобилями и становился безлюдным, избавляясь от прохожих и туристов.
И стихотворение, которое неожиданно прочитала Эрна, гармонично вплело наступившую ночь в их настроение.
— Красиво, — тихо сказал Орк.
— Рим любят все, — эхом отозвалась Мегера. — Ведь другой Вечности для нас нет.
— А как же Пирамиды? — неожиданно спросил Бен и понял, что удивил девушку.
Несколько секунд Эрна изумленно смотрела на него, после чего ответила:
— Пирамиды — это образ Вечности, ее демонстрация и печать. А Рим отдан людям, чтобы однажды мы увидели историю всего в одной каменной капле.
— Однажды — это когда?
— Однажды — это скоро.
— Нет, — качнул головой Орк. — Итоги будут подведены много позже.
