— Как бы вы охарактеризовали своего бывшего начальника? — поинтересовался Бобби.
— Неудержимый, — молниеносно ответил Дакота. — Орк умеет не только планировать, но и импровизировать. В нашем подразделении были минимальные потери и всего одна проваленная миссия. И я скажу так: те парни, которые подставили Орка, об этом пожалеют. Кем бы они ни были — они пожалеют.
— Думаете, его подставили?
— Орк разберется, — уверенно ответил Дакота. — А учитывая, что он злой, много времени ему не потребуется.
Челленджер выдержал многозначительную паузу, после чего вновь обратился к Стюарту:
— Генерал, вы не могли бы подробнее рассказать о Бенджамине Орсоне? Что он за человек?
— Мне никогда не требовалась мужская поддержка, — негромко произнесла Карифа, глядя на А2. — У меня ее никогда не было, и я научилась справляться. Я сильная, надеюсь, ты с этим согласен, я умею решать проблемы, но… Но мне безумно приятно знать, что я могу укрыться за твоей спиной. И дело не в твоих деньгах и положении, а в том, что ты силен сам по себе. Рядом с тобой я становлюсь слабой женщиной, и мне это приятно. Мне нравится твоя забота… — она выдержала короткую паузу. — Мне нравится, что ты сделал меня слабой.
— Я не могу сделать тебя слабой, — в тон ей ответил А2. — Эта опция в твоей прошивке отсутствует.
— Тогда что?
— Я сделал тебя настоящей, Карифа, такой, какой должна быть женщина.
— Но ведь тебе нужна другая я: хладнокровный агент GS, которому можно поручить любое задание, даже самое грязное.
— Мне нужна ты, а ты — разная, — мягко отозвался А2. — Ведь то безумие, в котором мы сейчас оказались, рано или поздно закончится, и останемся только мы: я и ты.
— Инвестор и его "sputnik".
— Нет, — тихо ответил Феллер, нежно прикоснувшись к щеке девушки. — Нет…
И Карифа закрыла глаза и крепко прижалась к мужчине.
Все изменилось.
Ее чувства, ее мысли, ее мечты, ее отношение к миру, к Рейган, к их связи, ее отношение к самой себе — ничего прежнего не осталось. Вспыхнуло призрачным пламенем, рассыпалось по земле едва заметным пеплом. За считаные недели Карифа прошла колоссальный путь, сбросив старую жизнь, как змея — кожу. От прежнего остался лишь А2 — неколебимая скала, вокруг которой трепетала бывшая агент GS. Именно так — бывшая. Амин знала, что ей придется сыграть эту игру, но потом… Потом она уйдет. Куда — неизвестно, но уйдет обязательно.
Потому что Феллер все изменил.
Тот Феллер, встречи с которым Карифа давно перестала рассматривать в качестве приятного бонуса к служебным обязанностям, потому что теперь они приносили не только физическое удовлетворение. Встречи с А2 стали для девушки наркотиком. Амин искала их, ждала, а услышав от Феллера: "Я соскучился", едва не закричала от радости. Она примчалась в его пентхаус прямо из аэропорта и убедилась, что А2 действительно соскучился, — они не спали всю ночь, забылись к утру, когда солнце осветило Центральный парк, и проснулись ближе к двум.
Они наслаждались друг другом с ненасытностью проснувшихся после зимней спячки медведей, но когда Карифа вернулась из кухни — Феллер попросил принести еще одну бутылку белого вина, — она увидела, что А2 запустил и внимательно смотрит на большом настенном коммуникаторе ленту мировых новостей. А значит, романтическая часть встречи закончилась.
— Сейчас можно с уверенностью говорить о том, что властям удалось погасить накрывшую планету вспышку suMpa, — с четко дозированным воодушевлением сообщил диктор. — И несмотря на то что WHO до сих пор не сумела разработать действенную вакцину, человечество с оптимизмом смотрит в завтрашний день.
Щелчком указательного пальца А2 выбрал другой канал.
— Новые законы позволят органам правопорядка эффективно действовать в условии пандемии…
Еще один щелчок.
— Сенатор Штейн считает, что введенные ограничения гражданских прав, в частности мораторий на проведение выборов, носят временный характер и полностью оправданны в условиях борьбы с вирусом suMpa. "Мы все понимаем, что демократические свободы обязательно будут восстановлены, — заявила она в интервью нашему каналу. — И если потребуется, я грудью встану на защиту либеральных ценностей!"
По традиции сенатор Штейн продемонстрировала публике грудь, которой она встанет на защиту демократии, и сморщенные полушария вызвали у Карифы кривую усмешку.
— Согласен, вставать ей особенно нечем, — рассмеялся А2, увидев гримасу. После чего убрал звук и взял со столика штопор.
— На самом деле все не так смешно, — тихо сказала Амин, наблюдая за тем, как Феллер открывает бутылку и разливает холодное вино по бокалам.
— Давай потом? — предложил А2.
— Ты сам включил новости.
— И погубил романтику?
— Я не рассчитывала на долгую встречу.
— Зато все это время было нашим, — мягко произнес Феллер, протягивая Карифе бокал. — Только нашим.
— И время было прекрасным. — Девушка сделала маленький глоток вина и улыбнулась, припомнив сладкие мгновения встречи. Несколько мгновений… довольно много мгновений, — А2 действительно соскучился. — Все получилось очень хорошо.
