Он, разумеется, бывал в нашем гнездышке в лучшие времена и не сдержался, увидев, в какую помойку превратили его захватившие квартиру туземцы: полы грязные, половина мебели отсутствует, на кухне — горы грязной посуды, полчища мух и вонь куркумы. В спальне появилась вделанная в стену цепь с ошейником, и не ясно, кого на ней держали — собаку или пленников. Впрочем, ясно: собака — животное грязное, в дом ее не пустят.
Цепь с ошейником стала последней каплей. Увидев ее, я молча протянул руку, и Захар вложил в мою ладонь термическую гранату. Я уже говорил, что он — идеальный офицер? Умный, догадливый, готовый в любой момент исполнить любой приказ.
— Не хочу, чтобы эти мрази испражнялись на мою память, — негромко сказал я, выставляя запал на две минуты.
— Мы все сделаем, патрон, — прежним тоном произнес Захар. — Спалим дотла.
— Хорошо, — я бросил гранату в центр гостиной и направился к выходу.
Парни добавили свои гранаты, подлетевшие дроны сбросили зажигательные бомбы и пулеметными очередями отогнали тех, кто сдуру бросился тушить пожар. Квартал наполнился криками и черным дымом, меня проклинали и ругали, а я молча стоял посреди бульвара Гарибальди и смотрел на гибель дома, в котором провел две самые счастливые недели жизни.
Маршалы провели женщин в "клетку ожидания", в которую уже были натолканы заключенные из других тюрем и полицейских участков, после чего стали по одной выводить в залы заседаний — их работало не менее десятка, и дела рассматривались в предельно ускоренном режиме. Те из заключенных, кому не повезло отправиться за приговором в числе первых, увидели своих адвокатов уже стоя перед судьей и не получив возможности подготовиться, остальные прилипли к решетке и занялись общением с защитниками, стараясь перекричать соседей. Что же касается Эрны, она повела себя, как все новенькие: принялась выкрикивать имя и махать руками, привлекая внимание стоящих по ту сторону клетки юристов, и вскоре выяснила, что назначенный ей бесплатный "советник" молод, мужского пола, белый, зато полон энтузиазма, основанного на том, что "Мисс Феллер, вы ведь не замышляли ничего противозаконного, правда? А значит, расшифровка полиграфа окажется в нашу пользу, и вы будете освобождены".
В теории так и должно было случиться, однако Эрну смущали четыре факта: ее защитник был бесплатным, молодым, мужского пола и белым, а все знали, что судья Аджамбо Малик терпеть не могла молодых белых адвокатов мужского пола и делала все, чтобы их подзащитные получали как можно большие сроки.
— Все будет в порядке, — пообещал адвокат.
— Надеюсь, — вздохнула Эрна, провожая взглядом Карифу: довольная мулатка направилась в зал суда в сопровождении длинноволосого Моргана Каплана, важно вышагивающего рядом с Амин на строгих, но чересчур длинных шпильках. Карифа еще в автобусе похвасталась, что "pixy" подгонят ей самого дорогого криминального адвоката Нью-Йорка, и не ошиблась ни в ожиданиях, ни в результате: в зале они пробыли меньше десяти минут, вышли смеясь, что-то обсудили, чуть не перебивая друг друга, после чего Амин отправилась в "клетку свободы", в которую маршалы загоняли счастливиц, а Морган поправил прозрачную защитную маску, которая не скрывала, а подчеркивала его красивое лицо, подошел к клетке и жестом подозвал Эрну:
— Милочка, это тебя мама в детстве назвала мисс Феллер?
— Почему вы спрашиваете?
— Меня зовут Энгельс, — пискнул бесплатный адвокат и попытался пожать знаменитости руку. С предсказуемым результатом:
— Пошел отсюда, — сквозь зубы велел Каплан.
— Но…
— Пошел вон! — повторил Морган, после чего вновь повернулся к Эрне и расплылся в деловой улыбке: — Меня попросили присмотреть за тобой, а чтобы все было по закону, ты должна подписать согласие на сотрудничество. — Морган вывел на планшет стандартный текст. — Черкни что-нибудь внизу страницы, даже крестика хватит, если при свидетелях.
Эрна кивнула и поставила автограф предложенным стилусом.
— Отлично! — Каплан быстро прочитал дело Феллер, хмыкнул и повернулся к маршалу: — Милочка, отведи нас в зал, а то мне еще нужно ехать в центральную тюрьму Бруклина спасать других несчастных из жерновов правосудия.
— Не ваша очередь, защитник.
— Милочка, ты серьезно?
Морган поднял идеально выщипанную бровь и чуть скривил идеально накрашенные губы, беззвучно обещая белому мужлану обвинения в расизме, нетерпимости и превышении служебных полномочий. Маршал вздохнул, открыл калитку и, не обращая внимания на протестующие крики ожидающих своей очереди заключенных, велел Эрне отправляться в зал.
— И снова здравствуйте, Ваша честь! — жизнерадостно произнес Каплан, застыв у своего места.
— Морган? Ты вроде говорил, что закончил на сегодня? — дружелюбно произнесла Малик, ощупывая новую подзащитную адвоката цепким взглядом. Судейское место отделялось от зала прозрачным стеклом, поэтому Аджамбо сидела в кресле без маски.
