— Чтобы жизнь не превратилась в кредитную историю.
— Слишком сложно для меня.
— И тем не менее ты играешь в эту игру по собственной воле, — рассмеялась Эрна. — Сделав собственный выбор, как по-настоящему свободный человек.
— Я не делал выбор, — пожал плечами Освальд. — Чертов мир сделал его за меня.
— Но ты не отказался, хотя мог, и, вполне возможно, умрешь за свой идеал.
— Типун тебе на язык, ведьма, — Гарибальди отшатнулся. — Ты в своем уме?
— Я просто не могла не сказать, — рассмеялась Мегера. — Ты был таким серьезным.
— Я всегда серьезный.
— Ты приготовил то, что я просила?
— Разумеется, — пинг-мастер поднялся с кресла, достал из ящика стола тонкий коммуникатор в ярком розовом корпусе и протянул девушке. — Как договаривались.
Ценность человека определяется тем, что он умеет, и это универсальное определение, не зависящее от того, для себя он умеет или для своего владельца. Ценность безмозглого раба равна ценности безграмотного, ничего не умеющего свободного, только в первом случае они ничего не представляют в глазах хозяина, во втором — в глазах окружающих. Ценность Освальда Гарибальди зашкаливала за все разумные пределы, поскольку он не только устанавливал и ремонтировал пинги для пресыщенных горожан и матерых бандитов, но умел конструировать и собирать коммуникаторы любого уровня сложности и водил знакомство с надежными поставщиками, снабжающими его необходимым "железом".
В том числе — запрещенным.
— У тебя в руках прекрасный, неимоверно мощный коммуникатор, собранный из деталей со стертыми серийными номерами. Его мощности хватит, чтобы рассчитать полет на Луну, но уникальной твою машину делает нейроплата.
— Оригинальная? — тут же спросила Мегера.
— Тебе ведь нужно самое лучшее.
— Мне всегда нужно самое лучшее. И я всегда это получаю.
— Ты многому у него научилась.
— Вижу, у тебя приступ остроумия?
— Случайно с языка сорвалось, не обращай внимания, — Гарибальди вытащил из кармана черную коробочку и положил рядом с коммуникатором. — maNika. Взломан и подогнан под нейроплату.
— Прекрасно, — Мегера посмотрела на подобранный Освальдом комплект. — Я беру все.
— Сейчас, когда подготовленные мною коммуникатор и maNika лежат рядом, это пятнадцать лет за перевозку особо опасных устройств, — задумчивым тоном произнес пинг-мастер. — Как только ты вставишь чип в нейроплату, любой судья выпишет тебе пожизненное. Даже если на клавиатуре, нейрочипе и плате не найдут твоих отпечатков. Достаточно того, чтобы в твоей сумке нашли собранный аппарат.
— Знаю, — Мегера положила коммуникатор и коробочку в рюкзак, застегнула "молнию" и улыбнулась: — Так все-таки, за что ты убьешь?
— Я бы убил за то, чтобы никогда тебя не встречать, — брякнул Гарибальди. — Но с этим я опоздал.
— Ты лжешь себе, — рассмеялась Эрна. — Ты не способен дать определение свободы, но ты — один из тех, кто чувствует ее каждой частичкой души, каждой клеточкой тела. Ты не можешь подобрать нужные слова, но твердо знаешь, что умрешь без свободы. И поэтому за нее ты убьешь.
— С чего ты взяла? — дернул плечом Освальд.
— С того, что ты это делаешь, — Мегера положила руку на рюкзак. — Потому что пожизненное или просто пуля в лоб грозят не только мне, но и тебе — за то, что собрал для меня комплект. И ты это знаешь. И все равно собрал его. И хранил здесь, ожидая, когда я его заберу.
Некоторое время Гарибальди смотрел девушке в глаза, а затем тихонько рассмеялся:
— Он всех нас сделал сумасшедшими.
— Тебе тоже нравится?
— До безумия!
— Разве нет в нас искры Божьей? Разве души наши не угодны Господу? Разве не люди мы? Не ваши братья? Мы — люди. Мы — ваши братья. Мы — такие же, как вы, в точности, и когда вы указываете на maNika, то должны помнить о поразившей мир болезни, от которой никто не застрахован. Должны помнить о том, что завтра каждый из вас может стать униженным пингером: и полицейские, и сам сенатор. И тогда Джанлуке Томази придется исполнять собственный закон, что вряд ли его обрадует.
Пылкую речь произносил стоящий на улице капеллан — видимо, его попросили прокомментировать случившееся репортеры. Когда он закончил, на экране коммуникатора вновь появился диктор новостного канала.
— Вот так объясняют свои действия уличные проповедники, отвергая обвинения и перекладывая вину на сенатора Томази, автора скандального законопроекта…
— Зачем ты это слушаешь? — недовольно спросила Карифа.
— Четырнадцать раненых, двадцать шесть арестованных, — ровным голосом напомнила Эрна. — Сначала люди разбегались от полицейских дронов, а затем начали крушить машины и бить витрины.
— Почему?
— Потому что устали разбегаться.
— Или потому, что капеллан призвал их к столкновению с полицией.
Несколько мгновений Эрна внимательно смотрела на неожиданно разгорячившуюся подругу, а затем догадалась:
— Тебе не нравится Орк?
— Я стала пингером не по воле божьей, — грубовато ответила Амин. — И если maNika и впрямь оцифровал мою душу, не подпущу к ней святош. — Широко улыбнулась и резко сменила тему: — А здесь неплохо.
— Спасибо.
