– Сегодня Харон к Аленке ломился, я за нее боюсь, а мне уехать надо, – упрямо продолжал Алеша. – Приезжай, побудь с ней. Я тебе у нас постелю, выспишься, а утром все расскажу.
– Буду через полчаса, – угрюмо ответил друг и повесил трубку.
И действительно приехал ровно через тридцать минут. Алеша не стал ничего ему объяснять, зная, что это надолго. Да и как объяснить то, чего сам не понимаешь? Он лишь кинул покрывало на диван в гостиной, кивнул приятелю и убежал, тихонечко прикрыв дверь, чтобы не разбудить сестру.
Алеша отправился по адресу, где проживал Гефтман. Он надеялся найти в его доме пусть если не самого профессора, то хоть какие-то ответы на тот бесконечный список вопросов, что чертями скакали в его голове. Дом профессора оказался одной из семи знаменитых сталинских высоток. «Семь сестер», кажется, так их называли в народе: гостиницы «Украина» и «Ленинградская», Министерство иностранных дел, главное здание МГУ и три жилых здания, включая дом на Котельнической набережной, куда и приехал Алеша. Построенный в далеком 1952 году дом предназначен был для советской элиты: высокие чины, артисты, признанные и обласканные властью академики жили в нем. Купить здесь квартиру в то время было невозможно, только получить как признание заслуг перед Отечеством. Сейчас же приобретение было вполне доступно, но лишь тем, кто владел многомиллионными счетами. Алеша задрал голову, окинув взглядом все тридцать два этажа, сглотнул слюну. Он был не из бедной семьи, но даже его родителям такое оказалось бы не по карману. А вот профессору – да.
Предъявив консьержу корочку, Алеша вызвал лифт и поднялся на двадцать второй этаж. Квартира профессора ожидаемо была закрыта, и Алеша, стоя на коленях, пытался обмануть замок, не разбудив при этом соседей. Ох, как же он удивился, когда замок вдруг сам провернулся и дверь распахнулась, звучно стукнув его по лбу.
Упав на спину, Алеша быстрым движением дернул руку к кобуре под мышкой, но там ее и оставил. Перед ним стоял не менее удивленный и в то же время совершенно не внушающий ни малейшего опасения древний старик. Седая борода его падала на впалую грудь, коротко остриженные волосы тоже были белы. Одетый в клетчатую байковую рубаху и старомодные, но вполне новые джинсы дед выглядел как дровосек из американских мультиков, разве что плюшевые тапочки на ногах не соответствовали образу.
– Ты кто? – спросил дед, наклоняясь к Алексею, совершенно спокойно, без страха.
– Лейтенант Никитин… Алексей, – представился Алеша, сменив направление руки и выудив из внутреннего кармана льняного пиджака удостоверение.
– И чего ты тут делаешь?
– А вы? Вы кто и что тут делаете? Это квартира профессора Гефтмана!
– Э-э, не совсем… ну да ладно. Гефтмана так Гефтмана. Я тут проживаю, сегодня из Иркутска прилетел… к другу. Меня Даниилом звать.
– Даниил?
– Можно Данила Юрьевич. – Он протянул Алеше руку и… очень легко, одним лишь рывком поднял того на ноги.
Алеша уставился на щуплого богатыря, разинув рот. А тот повернулся к нему спиной и пошел в глубь квартиры, поманив лейтенанта за собой. Квартира была большая и старая. Такая, какие показывают в советских фильмах про академиков: часы с кукушкой, мебель с полосатой тканевой обивкой и резными деревянными подлокотниками, торшер с рюшами в углу, книг много – на полу, на полках, за стеклянными дверцами буфета. Все было в пыли и выглядело заброшенным. И даже пахло там затхлостью, пылью. Старик прошел через раритетную гостиную во вполне жилую кухню. Она была маленькой, но уже современной. И чайник электрический, и микроволновка новенькая, и занавески на окне свежие.
– Ерофейка тут нахозяйничал, – проворчал старик, рассматривая чайник. – Как этой штуковиной воду греть?
Алеша нажал на кнопку, чайник загорелся голубоватым свечением и заработал, аккумулируя мелкие пузырьки на стеклянных стенках.
Дед удивленно приподнял бровь.
– Красота-а-а, – протянул он.
– Вы сказали Ерофей? – осторожно спросил Алеша. – Ваш друг? Ерофей Семенович?
– Он самый.
– А кто тогда Гефтман Владимир Игнатьевич?
– Это тоже наш друг, только младший. Студент Ерофея, мы… – Он остановил речь, задумчиво склонил голову. – А тебе зачем оно?
– Ваш Гефтман – Смирнов, кем бы он ни был, он… он похитил человека.
И снова густые брови старика собрались у переносицы.
– Ерофей? Да ну…
– Или Владимир. Я уж не знаю, кто из них кто. – Алеша достал черно-белый фотоснимок и, указав на того, кого знал как Гефтмана, произнес: – Кто этот человек?
– Ерофей.
– Почему сейчас, вот прям вчера днем… – Алеша придвинулся к деду, заглянул ему в глаза. – Почему он называл себя Владимиром, а выглядел почти так же, как на этом стародавнем снимке? И зачем он… он и его помощники похищают людей… которые являются архетипами арканов Таро?
Дед, охнув, осел на табурет.
– Похищает? – переспросил он, будто не веря. – Я, кажется, понял… теперь, зачем я тут…
Он замолчал и не открывал рта еще минуты две. Алеша не торопил его, хотя внутри все клокотало от возбуждения, возмущения и дикого любопытства.
