– Хрен знает, как он сквозь цепь прошел, – нахмурился Миша. – Только я его у самой двери уже увидел. Он руки поднял, пробормотал что-то и зашел внутрь… дверь, сука, прикрылась опять. А через секунд тридцать взрыв. Как нас не убило? Видишь, какой странный разлом. – Он кивнул на развалины. – Как по линейке, вверх-вниз волна пошла, а в стороны дальше аудитории не вышла. Но… все, кто внутри был… ни одного выжившего. Там и тел то целых нет, по кускам собирают.
– Профессор? – еще раз спросил Алеша, но уже тихо, понимая, что получит в ответ.
– Можешь поискать. – Миша указал пальцем на черные мешки, сложенные пугающими штабелями.
– Воздержусь, – буркнул Алеша, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. – Что-то нехорошо мне, Миш, я поеду. Если какие новости будут или помощь нужна, звони.
Он поспешно сбежал с места катастрофы, гонимый непреодолимым гнетущим чувством тревоги. Словно ощущал кожей приближение бури, которой не избежать, но и принять которую невозможно. Что-то надо делать, но не здесь… да и что делать-то? Куда бежать? «К Веронике», – будто шепнул кто на ухо. И Алеша послушно развернул автомобиль в сторону Черемушек.
Солнце висело еще высоко, жара в последние дни стояла невыносимая. Словно мстя Земле за зимнее расставание, огненный шар пытался испепелить подругу в крепких и долгих объятиях. Близился день летнего солнцестояния, шли самые долгие световые периоды. И хотя время клонилось к вечеру, намека на спад солнцепека все не было.
Алеша припарковал машину под старым тополем, рискуя потом не найти ее под облаком липкого пуха. Но об этом сейчас не думалось. В голове все смешалось: имена, взрывы, тревоги. Надо было рассказать Мише про Ерофея Смирнова и фотографии, но он почему-то не рассказал…
Вероника открыла не сразу и впустила Алешу будто нехотя. Небольшая квартирка ее пронизана была плавающими струйками белого дыма, вьющимися из нескольких зажженных курильниц. На кухонном столе горели три толстые свечки, рядом разложены были карты, камни, обрывки красной нитки. Алеша посмотрел в проем кухни поверх ее плеча и удивленно приподнял брови.
– Э-э-э-э? – протянул он вопросительно. – Ты же не…
– Иногда приходится, – резко ответила Вероника. – Мне нехорошо, словно наблюдает кто-то. Пришлось закрыть пространство.
– Э-э-э-э, – все так же растерянно тянул Алеша.
Вероника опустила глаза, отвернулась, потянула Алешу за руку в гостиную, где, как обычно, стоял полумрак, хранимый плотными, лишь на четверть раскрытыми шторами.
– Ты скептик… но и ты не можешь отрицать, что происходят странные вещи, – заговорила она, усадив Алешу на диван и прильнув к нему. – Мне страшно отчего-то. Интуиция… у меня очень сильная интуиция. Я вижу, чувствую: что-то надвигается. И не я одна…
– Вероник? Ты о чем?
– Скажи, ты веришь в магию?
– А? Я… нет… наверное. Не знаю уже.
– А я верю, Алеша. Магия – это умение воздействовать на реальность через невидимые глазу энергии. Согласись, что каких-то сто пятьдесят лет назад обычная лампочка накаливания считалась бы магией. А это наука. Так и здесь. Есть знания… и многие… о-о-о-очень многие пытаются их развивать и… использовать. Но пока бессистемно. И бесконтрольно. Любой может загуглить информацию и провести ритуал, не понимая, что тем самым сливает свою жизненную силу. Даже если ритуал не получится, силы человека, вошедшего в контакт с иным миром, будут отобраны, если не хуже… если через ритуал не присосется к нему кто-то и не начнет верховодить. Настоящие же маги, у кого есть знания, они осторожны… они не лезут лишний раз на рожон. А в последние дни колдуны активизировались, я вижу чуть не каждый день след магического воздействия. Все будто чувствуют нарушение баланса… будто правила меняются…
– Правила?
– Да, у магов есть свод негласных правил: не трогать свободу воли человека, например. Но мне кажется, что кто-то пытался воздействовать на меня… я… я только что… вот меньше часа буквально… я отключилась. А пришла в себя уже на улице… я вышла зачем-то и не помнила зачем. Понимаешь? Я не сумасшедшая. Такое со мной впервые. Но кто-то вел меня…
– Зачем? – Алеша нервно сглотнул, по спине пробежал холодок от страха за девушку.
Вероника пожала плечами.
– А кто ты у нас? – пришла вдруг в голову догадка. – По архетипу Таро ты кто? Когда твой день рождения?
– Второго февраля.
– Ты Верховная жрица?! – воскликнул Алеша.
Плотный, почти осязаемый сумрак Междумирья клубился темным облаком, искрился крапинками радужных всполохов. Он отражал состояние Мага: гнев, бессилие, злость и вместе с тем радость и предвкушение. Взрыв в университете предотвратить не удалось, сущности сделали свое дело – захватили разум слабого, немощного духом студента, подготовили и устроили хаос. Хаос – их питательная среда. В нем люди испытывают страх, в таком состоянии их легче всего высосать.
