Рудольф не сомневался, что никакой засады нет, но всё же ей было не по себе. Впрочем, возвращаясь на место преступления, они рисковали не больше, чем собираясь пересечь границу на ворованном автомобиле. Сейчас всё могло привести к аресту, что бы они ни делали. Но главная опасность поджидала их после заката.
Припарковать автомобиль в центре Праги было непростой задачей. Мало того, делать это следовало в полном соответствии с правилами – не хватало ещё, чтобы их ворованный «МИНИ Купер» увезли на штрафстоянку. Рудольф минут двадцать кружил по старинным улочкам и в конце концов сумел втиснуться между двумя туристическими автобусами за пару кварталов от нужного места.
– Я пойду пешком и, если замечу что-нибудь странное, вернусь, – сказал он.
– Мы пойдём вместе. – Барбара надвинула бейсболку на глаза и решительно покинула автомобиль. – Я быстрее найду ключ.
– Мы рискуем встретить твоих знакомых, – резонно заметил Рудольф.
– Сейчас все мои знакомые заняты в «Хмельном гусе». Если мы не собираемся зайти на кружку пива, волноваться не о чем.
Рудольф изучающе посмотрел на подругу. Его взгляд мог становиться тяжёлым, Барбара знала это ещё с четырнадцати лет. Она опустила глаза, но не вернулась в автомобиль.
– Ладно, как знаешь, – вздохнул Рудольф.
Он взял Барбару под руку и повёл в сторону «Хмельного гуся». В первый момент у неё часто забилось сердце и вспотели ладони, но спустя минуту-другую стало легче. В прошлом они иногда гуляли по лесу, взявшись за руки. После таких прогулок Барбара размышляла – это уже значит, что они встречаются, или, чтобы стать настоящей парой, им следовало поцеловаться? Лёжа в кровати, она представляла свой первый поцелуй, который должен был случиться с Рудольфом, и ни с кем другим. «Первый и все последующие», – говорила себе Барбара, и от этих мыслей на неё волнами накатывал жар. Знай мама, что творится у неё в голове, недолго думая собрала бы вещички и покинула Серебряный Ручей. Но, к счастью, карты не спешили сообщить фрау Вернер, что её дочь влюбилась.
Со стороны Барбара и Рудольф выглядели обычными туристами, любующимися средневековой архитектурой. Разве что не так резво крутили головами и не останавливались возле каждого фонарного столба, кованой вывески или старинной двери, чтобы сделать фото на телефон.
Чем ближе они подходили к дому, тем тяжелее становилось на сердце у Барбары. И даже лёгкий аромат пивного солода, расползавшийся по окрестностям, сделался неприятным, прогорклым. А вдруг решение прийти за ключом от банковской ячейки было поспешным и глупым? «Нет, Рудольф знает, что делает, я должна полагаться на него», – подумала Барбара, изо всех сил стараясь прогнать тревожные мысли.
– Преступники в кино и книгах всегда возвращаются на место преступления, – сказала она. – И мы с тобой сейчас делаем то же самое. Получается, это правда?
– А с каких это пор мы стали преступниками? – вопросом на вопрос ответил Рудольф.
Они свернули на улицу Новый Свет и прогулочным шагом двинулись вдоль глухой каменной стены, отделявшей тротуар от пустыря, по которому когда-то бежал ручей. Немногочисленные туристы разглядывали витрины или фотографировались возле увитых плющом зданий, и никому не было дела до мужчины в серой толстовке и девушки в чёрном спортивном костюме. Какая-то блондинка в длинном бежевом пальто позировала, привалившись спиной к старинной каменной кладке и устремив нарочито-задумчивый взгляд куда-то вдаль. Мужчина нажимал на затвор фотоаппарата с длинным объективом. Чуть дальше женщина в белом фартуке раскладывала на маленьком прилавке свежую выпечку. Все занимались своими делами, и никто не подозревал, что в этот час по улице Новый Свет идут самые разыскиваемые люди Праги. Тем не менее Рудольф прав – они ни в чём не виноваты. Барбара тешила себя надеждой, что в полиции встречаются люди, которым важно не просто повесить преступление на первого подозреваемого, но и докопаться до истины. И что какой-нибудь следователь задастся вопросом, каким образом семнадцатилетняя девушка, не проходившая спецподготовку и не тренировавшаяся на киллера, сумела устроить массовую бойню в участке…
– Даже если мы ничего не совершили, нас всё равно задержат, – говоря это, Барбара понимала, что озвучивает и без того очевидный факт. Просто она нервничала и хотела услышать голос Рудольфа.
– К сожалению, схватив нас, мои коллеги сделают себе же хуже. Ночью явится акробат, и ситуация в моём участке повторится.
– А меня обвинят уже в двух массовых убийствах полицейских, – пробормотала Барбара. – Но, скорее всего, посмертно.
– Скорее всего, – кивнул Рудольф. – Поэтому давай не попадаться.
По спине у Барбары пробежали мурашки. Она вспомнила почему, будучи четырнадцатилетней девчонкой, до безумия полюбила этого человека. Он жил в реальном мире, ставил цели и добивался их, в то время как её жизнь напоминала лодку, заплутавшую в тумане. Вот и сейчас Рудольф не пытался подпитывать её ложными надеждами, утешить. Он действовал, когда другие предпочитали рассуждать.
