– Всё равно странно, – проворчала Барбара, садясь в машину. – Можно подумать, я стащила бы ключ и пошла в банк проверять, что там в этой ячейке!
– В том и смысл, – сказал Рудольф, заводя мотор. – В банк не пошла бы, а вот на почту – запросто. Там не надо предъявлять удостоверение личности, пришёл, открыл ящик и забрал, что нужно.
– Выходит, мама мне не доверяла.
– Выходит, что так. Может, она что-то знала о тебе и поэтому не могла полностью доверять? Например, догадывалась о твоих планах на будущее.
В чём-то Рудольф был прав. Барбара и сама имела секреты от мамы – собирала деньги, планировала переезд. Глупо обижаться, что и фрау Вернер имела свои маленькие тайны. В конце концов, для ведьмы это нормально.
Путь до ближайшего почтового отделения занял пять минут. Как и много раз до этого, Барбара осталась сидеть в машине, вот только сегодня за кожаной сумкой отправился Рудольф, а не фрау Вернер. Согласно часам на приборной панели он отсутствовал десять минут, а по ощущениям – не меньше часа. Всё это время Барбара ёрзала на сиденье, слово по нему ползали муравьи.
«Там точно будут фотографии отца», – думала она, высматривая Рудольфа среди прохожих.
Увидев его, Барбара так резко подскочила, что ударилась макушкой о потолок.
«Спокойно, – сказала она сама себе. – Это просто мамина сумка. Там могут быть пачки наличных или фамильное серебро».
Первый вариант, кстати, не исключался. Фрау Вернер имела несколько банковских карт, куда клиенты перечисляли деньги. Но при этом говорила, что карты неизбежно оставляют цифровой след и тот, кто хочет потеряться в каменных джунглях, не должен об этом забывать. «Помнишь сказку о Гензеле и Гретель? – говорила она маленькой Барбаре. – Они оставляли след из хлебных крошек, который склевали птицы. Пользуясь пластиком, ты оставляешь след из цифровых крошек, и уж его никто никогда не склюёт. Он останется навечно, и по нему тебя сможет выследить кое-кто похуже ведьмы пряничного домика». – «Кто именно? Папины бесы?» – пугалась девочка. «Государство!» – Фрау Вернер произносила это слово, округляя глаза и понижая голос, как имя древнего кровожадного божества. Она оставалась верной собственному принципу и пользовалась банкоматами только по дороге из точки А в точку Б. В городе в ход шли наличные.
Рудольф сел на водительское сиденье, захлопнул дверцу и протянул подруге коричневую кожаную сумку, застёгнутую на молнию.
– Я? – испугалась девушка. – Давай лучше ты…
– Барбара, не глупи. – Рудольф положил сумку ей на колени. – Это твоё.
Он, конечно же, снова был прав. Неважно, что внутри – деньги, семейные архивы или коллекция винтажных CD с альбомами «Битлз». Это наследство Барбары, и ей расстёгивать треклятую молнию. Глубоко вздохнув, она потянула за бегунок. Раздался сухой треск, и вот уже на её коленях стоит раскрытая сумка.
– Тебе не интересно, что там? – спросил Рудольф, видя, что Барбара медлит.
Она запустила руку внутрь и нащупала нечто похожее на корешок книги. Уверенная, что это фотоальбом, Барбара вытащила находку из сумки… и растерянно заморгала. Это была её детская книжка, одна из многих, но далеко не самая любимая.
– Братья Гримм, «Румпельштильцхен», – прочитал Рудольф. На обложке красовалась светловолосая девушка, склонившаяся над прялкой. – Твоя мать прятала от тебя детскую книжку?
– Это моя книга. Я думала, мама её давно выбросила. Мы возили с собой только учебники по магии.
Барбара открыла книгу и перевернула несколько страниц. В сказке говорилось о злом гноме, который выручил дочь мельника, но взамен потребовал её нерождённого первенца. Художник изобразил Румпельштильцхена горбатым карликом, одетым в пёстрые одежды. В детстве эта сказка и сопровождавшие её картинки безумно пугали Барбару. Она заштриховала чёрным фломастером все изображения страшного гнома. В итоге стало ещё хуже – теперь дочь мельника общалась со сгустком тьмы или, возможно, с порталом в Преисподнюю, похожим на чёрную, тугую спираль.
– Странная улика. – Рудольф забрал книгу и перелистнул еще несколько страниц. Остановившись ближе к концу, он прочитал: – «Испугалась королева и стала предлагать карлику любые богатства, лишь бы он оставил в покое её дитя. Но человечек сказал: „Нет! Живое мне дороже любых сокровищ!“»
– Пожалуйста, не надо. – Барбара вздрогнула. – Ненавижу эту сказку! Не понимаю, зачем мама мне… подожди. Ты сейчас читал по-немецки?!
– Да.
– Но когда ты успел выучить язык?
– Было время, – усмехнулся Рудольф. – Мы давно не виделись.
Он мог учить английский, но выбрал менее распространённый язык. Барбаре пришла в голову безумная мысль, что это из-за неё. Вдруг таким способом Рудольф пытался стать ближе к странной немецкой девочке, которую однажды поцеловал в заброшенной шахте? Которую держал за руку во время неторопливых прогулок по лесу. И которой помог добраться до дома – роковая ошибка! – когда она оказалась не в состоянии ходить.
