Факт осознания собственной смерти не даёт его принятия. А вдруг всё не так? Я смогу жить вечно, перерождаться, молодеть, стать вампиром. А потом бац! И больше нет никаких вариантов. Человек перестаёт существовать и будто бы часть тебя тоже. В такие моменты эгоистически подкрадываются мысли о неизбежности конца.
Я стал часто представлять свою смерть. Энергия тела, думаю, на минимуме. Её будет хватать на поддержку дыхания, циркуляцию крови и других внутренних процессов. Есть и пить просто не захочется. Горизонтальное положение. Полусон. Образы и очертания окружающего станут туманными. Некоторые части тела перестанут подчиняться. Где-то будет сухо, где-то мокро. Управляющие механизмы начнут отключаться, и глаза закроются от бессилия. Кислород будет наполнять клетки через сопротивление. Тишина станет замедлять движение микроорганизмов. Перед полной остановкой я открою глаза, и из уголка медленно покатится последняя слеза. Скорбь сожаления и одновременного облегчения.
Сохранятся ли энергия сознания и душа потом – истины никто не знает. Возвратившихся свидетелей нет.
Мне бы хотелось, чтобы у нас всех было продолжение фильма. Новая серия в другом пространстве. Ведь если Герор теперь стёрт навсегда, то справедливости не существует. Одна уникальная личность была сотворена и просто уничтожена без остатка? Для меня это слишком невыносимо.
Думая о времени, мог ли я быть внимателен к счастливым моментам жизни? Чёткого ответа не приходит. Эндорфин и прочие химические чудеса слишком приятны, чтобы не окунаться в них с головой. Герор намекал, что всё хорошее может исчезнуть. Так он говорил о том, что собирается сделать? Я не знаю.
– Я бы хотел переехать в Канаду… – как-то заявил он.
– Зачем? Чем плох наш город? Ты же был влюблён в него так сильно, что не поехал с родителями обратно в Испанию.
Мы общались уже после наших рабочих успехов, и всё было даже слишком здорово. Говорить серьёзно было неуместным. Хотелось просто удерживать мнимое постоянство и жить вполсилы. Очень по-детски, знаю. Всё же я решил разрядить надвигающиеся философские рассуждения Герора и с улыбкой спросил:
– Может, тебе мало снега зимой?
Он проигнорировал вопрос:
– Здесь хорошо, но это тупик. Из-за океана веет каким-то дурманящим простором. Канада кажется мне алтарём свободы и в то же время отчуждения. Я как будто долго забирался на гору и увидел на вершине совсем не тот пейзаж. Потерян главный смысл. – Герор вздохнул. – Последнюю неделю… Не знаю, как сказать. Ты будешь смеяться, наверно.
Я посмотрел на него пристально. Не нужно было ничего говорить, ясно, что прошу продолжать.
– В общем… последнюю неделю не покидает ощущение, будто я нахожусь вне тела, парю рядом с ним и вижу себя со стороны. Оглушённое состояние, ниточка вот-вот порвётся и настанет тишина. Мне не страшно. Это меланхолия. Я даже решил провести самоанализ. В Интернете полно техник, описывающих способы заглянуть внутрь себя и выйти на разговор со своими субличностями, демонами, если хочешь. Никаких невидимых голосов, просто общение с самим собой. У меня вышел контакт с душой. Она сказала, что ей нечего больше здесь делать, пора идти к богу… Нет цели. Только тихое течение и цикличность дней. Не знаю, кто я сейчас. Всё вокруг пропитано разочарованием и дымом. Остатки моего огня тлеют на берегу океана и ждут конца.
Я дал ему подзатыльник.
– Не придумывай ерунды! Это обычное состояние после очередной победы. Опустошение. Ты завоевал новую высокую должность в компании – удовольствие и крах одновременно. Получил, и теперь нет цели. Ставь новую, продолжай идти! Сдурел – говорить о конце? Всё только начинается!
Герор неожиданно улыбнулся:
– Ты прав! Глупости от усталости, наверно.
– Именно! Соберись!
Хорош совет от друга, без комментариев. У нас была невиданная связь, а я не воспринял подтекста и сигналов депрессии. Глубинные струны моей души не желали прикасаться к надвигающейся трагедии. На самом деле я всё чувствовал, просто отрицал, что его время начало обратный отсчёт. На неустойчивое состояние наложились преследование, опасность и отчаяние. Герор просто остановил своё время. Тик-так…
Эти воспоминания шли фоном, пока Аллан уговаривал продумать план действий. Он просто втолкнул меня обратно в дом, видя мой сумасшедший взгляд. Заставил пересказать всё, что было со мной за последние сутки: и разговор с Эллой, и знакомство с Анной, и рыдания Амалии.
Всё это странно. Может быть опасно. Ловушка. Много вопросов. Нужен план. Импровизировать нельзя. Кто что конкретно сказал? Только здравый смысл. Аллан включил следователя. Киношные фразы и театральность жестов его явно увлекали. Он уже грезил литературными премиями за бестселлер о расследовании запутанной истории. Всё это заставило меня отвлечься от накатившей тревоги за Амалию и улететь в воспоминания – лишь бы не слушать его пустые рассуждения.
