Ничего нет. Только маленькая точка красного света в конце бесконечного тоннеля. Я просто вижу дальнюю цель с отзвуком раздражения. Она далеко и неясно насколько. Только маленький свет и осязаемая темнота. Прикасаюсь к ней. Утопаю в ней. Наслаждаюсь ею и хватаюсь за светящийся красный призрак вдалеке, чтобы сохранить рассудок.
Знаю, меня сочтут больным на всю голову. Именно от этой мысли хочется раствориться и исчезнуть навсегда. Никто не попытается сделать хотя бы шаг для понимания меня, моих страхов и моего мира. Здесь и сейчас у меня происходит расщепление молекул психики, пока везде выстраиваются тайные ловушки. А красный огонёк всё горит.
Для меня темнота не имеет цвета. В ней нет даже малейшего оттенка. Сложно себе такое представить? А я вижу это каждый день. Она как прозрачный газообразный организм, который виден другим зрением. Я её раб.
Мы познакомились с ней ещё в детстве посреди ночи, когда белые простыни казались царством летающих снов, а мир был слишком большим и неизвестным. Это был далёкий пятилетний возраст, глубокая ночь и кошмар, ставший моей тюрьмой. Я не вспоминал тот случай каждый день, но его последствия поселились среди кровяных тел и блуждали по организму, как постоянные жильцы.
Начало осени оказалось слишком холодным для всех, кто только что проводил лето в девятимесячный круиз. Вчера все бегали в майках и шортах, сегодня в шерстяных носках укутывались пледами. Аномалия погоды будто стала вестником из параллельного мира, где уже случилось моё будущее и второй я, проживший всё это, отправил такую весточку мне пятилетнему. Тогда эту связь провести было невозможно.
Родители жили на грани истерики. Не складывалось ничего. Мы либо молчали, либо разыгрывали скандал. Вернее, его провоцировала мама, отец подключался, а я прятался под стол и ждал окончания семейных военных действий. Из их криков было понятно, что наши деньги похожи на воду. Они странным образом утекали в неизвестность, к тому же отдельный отток создавал папа, спуская заработок на пьянки. Мама и терпела, и любила, и терзала его одновременно. Большой вопрос, кто с кем конфликтовал на самом деле – мои родители между собой, мама с внутренними противоречиями или любовь с алкоголизмом.
Всё-таки в это упадническое существование вошла новая колея. Жизнь нужно было вывернуть наизнанку, и это случилось. Жаль, что я всё это увидел.
После очередного скандала мама прибежала ко мне в комнату и легла рядом со мной. Я не спал и слышал её тяжёлое дыхание, отвернувшись к стенке. Неожиданно включился вакуум. Никакого звука. Стало слышно биение моего сердца, которое начали разгонять инстинкты. Что-то не так! Посмотреть на маму и увидеть причину возникшей тишины было не по-детски страшно. Лучше воспринимать всё на слух. И я услышал.
Мелкий стук, похожий на отдалённый цокот копыт. Зубы. Они стучали так часто, что требовало сумасшедших усилий челюсти. Не моей челюсти. Повернуться всё равно было страшно. Шорох мнущегося постельного белья, скрип кровати. Раздался яростный рык, и я упал на пол от среагировавшего на опасность импульса моего тела. Запутавшись в одеяле, я перекатился на спину и увидел маму. Она сидела на кровати, закатив глаза. Её челюсть была перекошена, голова запрокинута назад, а пальцы рук переплелись с пальцами ног. Рык не прекращался. Её голова стала медленно поворачиваться ко мне. Я замер, хотя хотелось крикнуть. Передо мной был какой-то демон, а не моя мама. Но от страха так сильно сжалось горло, что я не мог даже вдохнуть.
Мама бросилась грудью на край кровати и стала биться в сумасшедших конвульсиях. Неведомая сила трясла её тело. Похоже, она не могла сглатывать слюну, потому что стали лететь брызги. Невидимая сила резко перевернула тело мамы на спину. Она изогнулась и начала трясти головой. Я всё-таки закричал.
Папа ворвался и, увидев происходящее, среагировал моментально. Он схватил меня под грудь и выкинул из комнаты. Я пролетел дверной проём и оказался в коридоре на холодном полу. От неожиданности мой крик остановился. Папа захлопнул передо мной дверь.
Из спальни доносился шум, слова, которые невозможно разобрать, и периодические крики. Позже приехала «Скорая помощь», поставила какой-то диагноз типа нервного припадка с возможностью его повторения. Всё лечится и не так страшно, как кажется. Я был не согласен.
Ужас того вечера вывернул наизнанку мои кишки. Ночь была бессонной. Неделю я блевал, как водопроводный кран после длительного отсутствия воды. Спокойное состояние стало для меня невозможным, а уж нахождение рядом с мамой на расстоянии ближе, чем на пять метров, тем более… Я видел в ней только монстра.
