— Конечно! Вот и я говорю! Магический копир! Это намного быстрее, пусть и дороже, чем услуги писцов…
— За деньгами дело не станет, — продолжал сверлить Аркана взглядом старый разведчик. — Быть может, мы с ценителями древностей сможем переговорить… на тему древних рукописей и старинных преданий семьи Бреннан? Я знаю отличное местечко за углом!
— Думаю, мы могли бы это обсудить… Но вам наверняка нужно изучить семейный архив Бреннанов, а нам — пора к писцам! — отвесил изящный полупоклон Аркан. Церемониймейстер явно бы одобрил! — Не будем вас отвлекать… Захотите пообщаться — можете найти нас во дворце наместника.
— Всенепременно! — изобразил что-то вроде реверанса Гонзак.
— Рецепт какой-то рисовой каши с мясом, странные короткие стихи, набор точек и чёрточек, рисунки пляшущих человечков и прочая бредятина, — раздражённо проговорил Диоклетиан Гонорий Фрагонар, он же — маэстру Гонзак. — Признавайся, твоё высочество, ты кое-что прихватил с собой?
Аркан пожал плечами, тщательно сдерживая досаду:
— Я ищу наследие Мамерка Тиберия Аркана Пустельги, это мой далёкий предок. Его дневник мне вручил экзарх Аскеронский после моего возвращения из Доль Наяда, и это было крайне логично, как минимум потому, что именно Мамерк является последним человеком, кто побывал у тъялери до нашей Вольной Кампании. Понятия не имею, зачем вам его записи…
Буревестник был недоволен манерой, в которой пожилой аристократ-шпион вёл беседу, но старался держать себя в руках. Всё-таки с Гонзаком их многое связывало, и не стоило подвергать риску сотрудничество из-за снисходительных ноток в голосе визави.
— То есть ты утверждаешь, что младший сын Деспота — герцог Аскеронский, известный под прозвищем Буревестник, которое получил за склонность являться накануне жесточайших общественных, природных и магических катаклизмов, прибывает на Юг из одного только интереса к семейной истории? Ах да, и ещё потому, что у него — свадебное путешествие! — Гонзак (Рему было привычно думать про него под этим именем) поморщился и сделал неопределённый жест рукой. — Не верю! Не верю потому, что слишком хорошо тебя знаю. И трижды не верю потому, что ты походя подавил орочий мятеж и сжёг две семьи демонопоклонников. Не последние, между прочим, семьи на Юге! Это я не говорю уже о твоей партии ци, которая с невероятной скоростью и размахом теперь формируется вокруг твоих друзей Доэрти! Её уже называют проаркановской, смекаешь? Прошло две недели, а вокруг особняка Доэрти в Кесарии трётся уже пара сотен молодых безземельных аристократов, и ещё столько же — за городом, в охотничьем домике Конноли, и этих, как их… А, чёрт, неважно!
— «Проаркановской»? — театрально удивился Буревестник. — Да не может быть! А прокаковские тогда ча и ко?
Ему всегда было забавно слушать, как интерпретируют те или иные его деяния. О съеденных в Кесарии младенцах он уже слыхал, теперь — наслаждался историей о сожжённых семьях демонопоклонников. Впрочем, всё это шло только на пользу скандальной репутации их семейки. Как всегда — часть народа будет рукоплескать и радоваться: мол, всех бы гадов на костёр, а другая — обвинять в фанатизме, мракобесии и необузданной кровожадности. Появятся и третьи, которые поставят в вину излишнюю мягкотелость: дескать, плохо сжёг, надо было сначала колесовать, потом кожу содрать, а уж пото-о-о-ом… Контролировать это не представлялось возможным, так что Рем просто принимал все эти слухи и домыслы как должное, как часть аркановского наследства.
— Он снова делает невинный вид, вы посмотрите на него! — Гонзак обернулся к несуществующей публике. — Те, кто предпочитает ко, давно едят с руки у Башни Магов Претории, а любители ча посматривают в сторону твоего разлюбезного врага — Антуана дю Массакра, кто бы мог подумать!
— Видите, как здорово, — оскалился Аркан. — И ни одного синедрионского подонка. Просто чудо расчудесное. Никто не помешает мне набрать несколько тысяч сорвиголов, чтобы пойти насаживать на пики ублюдков узурпатора Краузе, и вовсе не важно, к какой партии мои будущие солдаты принадлежат!
— Хм! — Старый Фрагонар откинулся в кресле. — Иногда я жалею, что не прикончил тебя в той корчме, после дуэли с дю Бесьером. Сыпанул бы мышьяка в глинтвейн — и готово! И можно не переживать, что один Аркан приведёт наёмный корпус в мягкое подбрюшье Юго-Востока…
— Ой, да ладно вам, — небрежно отмахнулся Аркан. — Если бы я тогда подох, вас и вашего господина распяли бы на воротах Кесарии в Ночь святого Фарадея. В Аскероне правил бы дю Массакр — только не красавчик Антуан, а его неадекватный дядюшка, и вместо двух империй на Западе и в Центральных провинциях вы бы имели единое оптиматское государство. Что бы вы со своими Фрагонарами, Бергандалями и Корнелиями тогда делали? Сидели бы в осаждённых крепостях, которые тот же дю Ритёр вскрывал бы одну за другой, как гномские консервы…
— … которые теперь производят в Аскероне! — буркнул Гонзак.
