— Глаза! — скомандовал Буревестник и швырнул вниз одну за другой две склянки — подарки любимой жены.
Ярко вспыхнуло, готовые к этому ортодоксы воспользовались замешательством врагов и прикончили тех, кого смогли, но в дверь с куртины проникали новые, так что оставалось только отступать по винтовой лестнице наверх, на площадку, где ждал герцог…
— Это чёрт знает что! — неистовствовал Краузе. — Как это могло произойти⁈
Роттерланд прижимал к пустой, истекающей кровью глазнице грязную тряпку. Глаз ему выбил какой-то черноволосый молодчик в широкополой шляпе — хватило одного рокового удара пикой! Его конь был убит, доспехи — иззубрены, меч он потерял в давке у ворот…
— Десять тысяч орра, монсеньор… — прохрипел он. — Десять тысяч пикинёров, в городской тесноте… Это чёртова скотобойня, монсеньор. Настоящая гекатомба. Аркан поимел нас. Снова!
— «Поимел»? — взревел узурпатор. — Поимел⁈ Будь проклят этот сын сатаны! Он и его ортодоксы — отродья Ада! Позовите ко мне нунция Синедриона, этого, как его там… Амальрика? Да, кардинала Амальрика!
Краузе не хотел прибегать к этой крайней мере, но ведь они воевали во имя Феникса и под крыльями его! И если уж пришлось встретиться в бою с силами Ада — проклятыми мракобесами-ортодоксами, то сверхъестественная помощь будет не лишней… Если бы узурпатор был откровенным с самим собой, то признал бы: в его душе теплилась надежда, что кое-кто из его воинов
— Ваше величество… — произнёс кардинал Амальрик, глядя в самую душу Краузе своими чёрными, без белков, глазами. — Я правильно понимаю ваше желание? Вы хотели бы…
— Начинай уже свой ритуал, святоша! — рявкнул узурпатор. — И возьми на это столько людей, сколько тебе надо! В госпитале полно раненых, большая часть из них всё равно сдохнет к утру… Всё должно закончиться сегодня, понял меня?
Амальрик только поклонился молча и ушёл. Он прекрасно знал, что нужно сделать, чтобы в небесах над Первой Гаванью явился тот, кого оптиматы нынче почитают воплощением Бога. Тот факт, что следом за Амальриком последовал и Элеммирэ Сверкающий, эмиссар Туринн-Таура, никого не смутил. Здесь привыкли закрывать глаза на подобные вещи.
— Монсеньор, мы сегодня умрём? — Молодой зверобой, лицо которого казалось Аркану знакомым, стоически переносил страдания, причиняемые ему товарищем.
В плече у него застрял арбалетный болт, и его было необходимо извлечь прежде, чем залить рану алхимическим снадобьем и перевязать. Рем вспомнил юношу: этот парень пришёл в его дружину сразу после захвата Цитадели, принадлежавшей тогда маркизам. Был ещё какой-то случай с общей пробежкой вокруг замка в полной боевой выкладке…
— Мы не умрём. — Буревестник надеялся, что его голос звучал уверенно, несмотря на гулкие удары, от которых сотрясался люк, ведущий с лестницы на площадку — последний рубеж обороны. — Мы — дети Божьи, и потому — не умрём! Не здесь. Не сейчас. Никогда!
— Аркан! — кричали снизу. — Лучше сам спрыгни с башни! Мы сдерём с тебя шкуру, насыплем в неё соли и наденем обратно! Ты сдохнешь, Аркан, прямо сегодня!
У этих воинов внизу были причины ненавидеть аскеронского герцога — отсюда, из башенных бойниц, они видели, как умылась кровью армия Краузе, какие чудовищные потери понесла внутри периметра городских стен. Каждый из рыцарей Вайсвальда понимал — он обречён, поскольку ортодоксы и южане уже дочищали Купеческий квартал от последних оптиматов и скоро должны были взяться за ворота и захваченный осаждающими участок стены. А помощь из военного лагеря всё не приходила…
— Они убьют нас, — с явно прозвучавшим в голосе фатализмом проговорил раненый молодой зверобой. — Дайте мне меч, я хочу погибнуть как воин!
— Ладно тебе, парень! — сказал Шарль и, резко дёрнув, вытянул арбалетный болт, а Луи мигом залил рану декоктом и приложил чистый перевязочный пакет. Юноша обмяк, от боли лишившись сознания. — Вот и всё. По крайней мере, мы что могли — сделали. Всё, что в силах человеческих. Может быть, умрёт быстро и не увидит этого кошмара.
Голос старого сержанта был спокоен, но Буревестник понял: соратник имеет в виду не абстрактную картину кровавой осады, а нечто конкретное. И, проследив за взглядом Шарля, вздрогнул. В небе, распахнув огромные призрачные крылья, парила гигантская птица, вся состоящая из сполохов чёрного пламени. Как будто почуяв на себе взгляд Аркана, Феникс изменил направление полёта, взмахнул крыльями — и стал приближаться к городу!
