Воздух как будто загустел, странная тишина воцарилась над Первой Гаванью, окружающими плоскогорьями и лугами, воинским лагерем оптиматов, Рубоном Великим и далёким берегом Зелёного Моря. Каждое слово звучало глухо, как будто сквозь вату. Все, кто сражался в этот момент, вдруг опустили оружие и замерли — глядя вверх. Кто-то с яростью, другие — с надеждой, но большинство — со смертным страхом.
— Что же мы можем сделать с эдаким чудищем? — Молодой ортодокс пришёл в себя очень быстро и теперь во все глаза смотрел на приближающегося крылатого демона. — Что же мы можем поделать?
Аркан сбросил с себя противоестественное оцепенение, мрачно оскалился и проговорил зло и уверенно:
— Верить! Верить в себя, в своих соратников! Верить в своего герцога, в Аскерон, в наших великих и славных предков! Верить и доверять Господу, Владыке Света и Огня, подателю вечной жизни и Творцу Миров!
Герцог шагнул в угол площадки и отдёрнул холстину с длинного зелёного ящика, на котором были начертаны белые буквы, как будто переведённые через трафарет.
Он уже привычным движением щёлкнул запорами, откинул крышку и подхватил на руки странную трубу — зелёную, с рукояткой наподобие арбалетной и удивительными приборами, присоединёнными к ней. Ощупав пальцами одному ему известные детали механизма, Рем закинул на плечо это диковинное устройство, приложил глаз к некой нашлёпке и сказал:
— Отойдите все от меня в стороны, никого не должно быть сзади… — И повёл наконечником трубы следом за Фениксом, который стремительно приближался. — Сдохни, скотина, во имя Гос-с-спода нашего!
Раздался душераздирающий свист, потом — грохот, и, оставляя за собой дымный след, к страшному крылатому демону устремилось оружие
В конце концов, его ведь звали Рем Тиберий Аркан! И даже совершая деяние, достойное отдельной легенды, ни один из этой скандально известной и славной семьи не готов был оставлять исход на волю случая! Врага нужно добивать, и делать это стоит с максимальной эффективностью, даже если используешь волшебное оружие из другого мира. Это всякому Аркану совершенно точно известно!
Испуская клубы чёрного жирного дыма, под жуткий потусторонний вой, поражённый оружием
— Мы не умрём! — заворожённо проговорил молодой ортодокс, глядя на небывалое зрелище. — Не здесь. Не сейчас. Никогда!
Откинув пушистую, мягкую шкуру, Рем Тиберий Аркан сел на ложе, опустил ноги на пол и потёр лицо руками. Малыш в колыбельке беспокоился, кряхтел. Молодой отец, чуть прихрамывая на правую ногу, встал и в пару шагов пересёк опочивальню.
— Ну, чего ты? — прошептал он, глядя на сморщенный носик младенца. — Болит что-то?
Своими грубыми, мозолистыми ладонями воина он аккуратно и нежно достал сына из колыбельки и прижал к груди, пытаясь согреть и успокоить. Почувствовав человеческое тепло, младенец поёрзал внутри пелёнок и тёплого одеяльца, которым был укутан, а потом его лицо явно расслабилось, он почмокал губами и мирно засопел. Буревестник оглянулся и увидел на постели супругу, которая раскинулась в живописной свободной позе и продолжала видеть сны. Её золотые волосы рассыпались по подушке, из-под тёплых шкур виднелась стройная ножка, пеньюар соскользнул с плеча, оставляя открытыми изящный изгиб шеи и волнующую ямочку у ключицы.
Аркан улыбнулся: в такие моменты он совершенно чётко понимал, что такое есть простое человеческое счастье.
— Пойдём, сын, не будем ей мешать… — Придерживая малыша обеими руками, он плечом толкнул дверь и вышел в кабинет.
Лавируя меж предметами мебели, он прошёл к большому, во всю стену, окну и встал босыми ногами на мягкий ворс ковра. Рему открылся прекрасный вид на Аскерон: черепичные крыши, знакомые с детства мощённые брусчаткой улицы, жёлтые, уютные огни окон, купола церквей, белые паруса кораблей в гавани, Последнее море до самого горизонта… Это был его дом, его родина.
Аркан стоял, чуть покачиваясь, берёг сон ребёнка и смотрел на столицу своего герцогства. В голове было удивительно пусто, ни единой мысли — только этот ночной час, только ребёнок на руках и только Аскерон за окном.
— Один из моих любимых мужчин украл второго любимого мужчину? — прошептала на ухо бесшумно подошедшая Габи. — Он проснулся?
— М-м-м… Не успел! — ответил Рем и наклонился, подставляя щеку для поцелуя.
Жена хмыкнула, встала на цыпочки, извернулась и поцеловала его в губы.
— Ого! — Улыбка появилась на лице Аркана сама собой.
Он ещё раз посмотрел на Габриель, потом — на сына и вдруг сказал:
— Я наконец понял, как мы назовём его!
— Вот как? — удивилась Габи. — Неужели? И месяца не прошло… — В её словах слышалась явная ирония.
