— Ну да, это пеликану можно денежку дать, он рыбу себе покупает, — туманно проговорил Рем. — А червяков кто дрозду продаст?
Дрозд снисходительно присвистнул. Он был неглупым парнем, и мог сам себе найти червяков по дороге. Невелика проблема! А вот пообщаться с красивой девушкой, которая ему теперь и перышки пальчиком разглаживала — этого он упускать не собирался. Буревестник пока писал убористым мелким почерком ответ на послание из Аскерона, и никак на такое фривольное поведение не реагировал, и герцогского летучего гонца это вполне устраивало.
Наконец, послание на тончайшей бумаге было составлено, упаковано в крохотный футлярчик, залито воском и помещено дрозду на шею. Гонец бодро чирикнул, отсалютовал движением крыла, попрыгал по широкому каменному подоконнику и упорхнул в знойную южную ночь.
— Завтра пойдем в библиотеку, — сказал Аркан. — Пора, совсем пора.
— А сегодня? — Габриель грациозно потянулась на фоне окна, и в лунном свете ее стройный силуэт смотрелся невероятно притягательно.
Буревестник любовался женой. Он был рад, что они наконец добрались, и что он смог выполнить обещание. Теперь Зайчишка могла почувствовать себя настоящей герцогиней: к ее услугам были гостевые покои дворца Наместника, огромный бассейн с ароматной водой любой температуры — на выбор, всевозможные яства и напитки — за исключением Ча и Ко, это было принципиальной позицией Аквилы. И, конечно, целый шкаф набитый нарядами — почему бы и нет?
— Ну? — она поманила его пальчиком. — Почему мой муж не целует меня? Смотри, какая ночь, какой вид отсюда! Самое время целоваться!
— Да-а-а? — конечно, уговаривать его нужды не было, он мигом оказался рядом, обнял жену, нашел ее теплые губы…
— Смотри, смотри! — шутливо увернулась она.
И он посмотрел.
Претория лежала перед ними: великий южный город! Дома из желтого камня — двух, трех или четырех этажей, красивые, с эркерами, террасами для прогулок на крышах, колоннадами и арками. Узкие улочки, мощеные брусчаткой, перекрестки с фонтанами, площади с маленькими рыночками, где круглосуточно продавали зелень, фрукты, мясо, выпечку, сладости и напитки, многочисленные кафаны и чайханы в цокольных помещениях… И огни — целые россыпи. Южане любили яркий свет: фонарей в Претории горели тысячи и тысячи, в окошках, над дверями, под арками, у фонтанов, повсюду! Слышалось бренчание гитары, женские голоса, которые пели что-то, и мужской бас, который им подпевал. Громкий смех, звон стали, смачные южные ругательства, музыка — все это пьянило и звало на улицы, к людям, в эту шумную и счастливую толпу… Эти люди были счастливы, и знали об этом, и были готовы делиться этим знанием с каждым встречным. Орра искренне считали, что живут в раю, и если бы не дюжина убитых, которых каждое утро находили на улицах Претории уборщики-орки — их уверенность можно было бы принять в качестве истины в последней инстанции.
— Ты опять нахмурился! — Габриель пальчиками расправила брови Рема. — Ничего, сейчас я тебя поцелую, и ты перестанешь думать о своих ужасненько серьезных вещах, и задумаешься о том, что у тебя тут молодая жена, которая очень соскучилась!
— К черту серьезный вещи! — решил Аркан, и провел ладонью по точеной шее супруги. — Габриель, я тебя обожаю, знаешь?
От настоящего орра Аркан отличался только черными глазами и скимитаром на поясе вместо шпаги. Но кто будет присматриваться к таким мелочам? Особенно, если под руку с с элегантным черноволосым маэстру в стильном кафтане с серебряным шитьем и широкополой шляпе с лаконичным плюмажем, шагает прекрасная белокурая девушка в скромном на первый взгляд платье — светлом, классического южного фасона. Ценитель же мог оценить баснословную цену шелка, мастерство портного, тщательный подбор аксессуаров и украшений… Муж и жена Арканы шли по Клеймор-стрит в сторону Публичной библиотеки и наслаждались своим реальным или мнимым инкогнито. Здесь, на Юге, почти никто не знал Буревестника в лицо — кроме соратников и шпионов. Но соратников Рем мог не опасаться, а к шпионам — привык.
Толпа горожан огибала пару молодых аристократов, другие дворяне — раскланивались и приподнимали шляпу при встрече, женщины делали короткие книксены. Арканы поступали также. Увидев, что Габриель потянулась за веером, чтобы обмахнуться от жары, Рем предложил:
— Возьмем шербет? — и, дождавшись благодарного кивка, свернул в сторону одного из местных заведений для «чистой публики».
Сидя на крытой террасе и наслаждаясь холодным лакомством, глядя на довольное личико Зайчишки, которая получала не меньшее удовольствие от посещения ресторации, Буревестник проговорил:
— Кажется, впервые за несколько лет я живу нормальной жизнью. Странное ощущение.
Он любовался женой, слушал музыку струнно-смычкового ансамбля, которая доносилась из открытых окон внутреннего зала заведения, вертел в руках хрустальную розеточку с шербетом и никак не мог в это поверить: он вот так, спокойно наслаждается жизнью рядом со своей настоящей женой!
