— Я — Рем Тиберий Аркан Буревестник, — проговорил воин, и знамя за его спиной развернулось на ветру, являя миру страшный, оскаленный лик. — И я возвещаю: грядет буря! Если здесь остались еще настоящие мужчины и настоящие ортодоксы, готовые поступать так, как велит Писание, то вооружайтесь и спешите в Первую Гавань…
Если на весьма размытой границе княжества Альбакастра и Южных провинций новости о ходе войны с оптиматами не были широко известны, то чем ближе к устью Рубона продвигалось войско Аркана, тем явственнее чувствовалась тревога и напряжение. Да, местные ортодоксы были гораздо более беспечны, чем их аскеронские единоверцы, строчки из Устава Надлежащего уже несколько поколений назад стали для них чем-то вроде набора духовных и физических практик, а никак не руководством к немедленному действию.
Однако, к собственному удовлетворению Буревестник наблюдал некоторые приготовления: груженые фургоны с домашним скарбом, хмурых мужчин, которые толпились на площадях и обсуждали положение дел, гонцов на дорогах и кое-кого из баннеретов, которые выезжали навстречу Экспедиционному Корпусу, дабы осведомиться: что это за армия вторглась в пределы трех ортодоксальных княжеств?
— Аркан идет на помощь Первой Гавани, — отвечали ему аскеронцы-зверобои, и добавляли: — Во имя Огня, Света и вечной жизни, мы защитим город.
— Так ведь город не осажден! Война идет далеко на севере! — удивление местных аристократов было во всех случаях примерно одинаковым.
— Вы думаете, тот, кого прозвали Буревестником, может ошибаться в таких вещах? — невесело ухмылялись зверобои. — Как по-вашему, бывший генерал-квартирмейстер Змия Аркана стал бы тратить полтонны золота, чтобы нанять тысячи и тысячи пикинеров и кавалеристов-южан? Аскеронский герцог — идиот?
Баннереты снимали шапели (совсем непохожие на привычные аскеронцам «тарелки») чесали затылки, а потом спрашивали снова:
— Считаете, оптиматы дойдут до Первой Гавани?
— Считаем. Точнее — врагов считают наши разведчики. Краузе ведет за собой сто тысяч воинов! Ему помогают колдуны, эльфы и Синедрион. Над его войском парит Феникс — химера, жуткий демон, которого оптиматы почитают за бога! Так дойдут или нет? — и неважно, кто был во главе передовых дозоров, с которым общались местные баннереты: Патрик, Коннор, Дуглас, Оливьер, Скавр или один из сотников-звербоев, обычно он добавлял напоследок: — Если вы мужчина, маэстру, если вы настоящий ортодоксальный баннерет — то вы отложите все свои дела и до конца месяца вместе со всеми своими друзьями и земляками придете в Первую Гавань конно, людно и оружно. А если нет… Наш герцог дал на этот счет совет вашим землякам: бегите в горы!
— Но здесь нет гор на пятьсот верст окрест!
— Это самое подходящее расстояние, уж поверьте.
И эти вести расходились также быстро, как круги на воде. Буревестник едет в Первую Гавань с огромным войском из южан и аскеронцев! Он пророчит войну и советует всем браться за оружие или покидать родные места, потому что оптиматы были беспощадны к ортодоксам и популярам в Кесарии, они захватили и растоптали Тимьян, и не станут никого жалеть, оставят после себя только кровь и пепел!
— За каким чертом сюда принесло Аркана? Он разграбил Кесарию и выжег оба берега Рубона от столицы до Сафата, конечно, теперь Краузе придет за ним в Первую Гавань! — говорили одни, плюясь и проклиная Буревестника, и были тысячу раз правы.
— У Первой Гавани крепкие стены, аскеронцы — опытные воины, орра — отчаянные головорезы… Если дружины наших князей разгромлены — мы можем дать им бой там, у стен города, и убить столько рыцарей и солдат узурпатора, чтобы они и думать забыли о продолжении войны! — судачили другие, и тоже были правы.
Двое суток понадобилось армии Аркана чтобы пересечь Альбакастру и подойти к границам Деграса — родового владения Фрагонаров. Княжество Деграс — густонаселенное, богатое, живущее за счет ремесла, торговли, вылова рыбы в водах Рубона и Зеленого моря, справедливо считалось сердцем старой Империи. Именно здесь, в устье великой реки, на островах основали свою базу выходцы с Первого Ковчега — военного плавучего госпиталя. Первая Гавань — город на правом берегу Рубона, был заложен ими же, и долгое время являлся имперской столицей. Здесь, в Деграсе жили ортодоксы, и торжество истинной веры было абсолютным: ни одной популярской обсервации, никаких оптиматских аббатств! Только ортодоксальные монастыри, скиты, храмы и часовни в беломраморных городах, среди великолепных садов и нив, ухоженных дорог и зажиточных ферм.
