— Спрабуйма яшчэ.
За дзень яны накруцілі вёрст дзесяць з гакам, дый гак быў той яшчэ, беларускі, што даўжэй за саму дарогу. Ногі збілі, цяжка дыхалі, сцяжынку вывучылі ледзьве не да кожнай зёлкі, кожнай галінкі, — і стаптаўшы яе наперад, неадменна вярталіся да кропкі, дзе пабачылі пачвару.
Адась не проста ўссеў на бервяно, зваліўся, не сцяміў і пакецік пад сябе падкласці.
— Не магу, усё.
— Можа, нам заплечнікі тут прыхаваць? — пан Уладзімір зірнуў на сонца, што пялілася савіным вокам, вызірнуўшы з лахмановых хмар.
— А ты паручышся, што мы выйдзем на тое ж самае месца?
Сонца не збіралася ныраць у раку. Насуперак жыццю, кароткаму, як захад, вісела, ледзве здвінуўшыся з палудня.
— Лепей не пакідаць. Тут рухаецца ўсё, — сказаў Раман. — Акрамя маста.
— Есці хочацца, — Адась палез у заплечнік па бутэрброды. — Можа, спыніцца, рыбкі палавіць, вуху зварыць на вогнішчы?
Уладзімір тузануў плячыма. Спытаўся ў Рамана:
— Тут карчма ёсць? Ці шынок? Лепей карчомка, есьці хочацца!
Сияние окутало их, выжимая слезы и заставляя зажмуриться. А когда мужчины пришли в себя и протерли глаза, то увидели незнакомого парня. И откуда он взялся — черт знает. Не хрустели ветки под ногами, не шуршала трава. И бревно лежало, как лежало, на том же месте.
— А всё шутки твои, — проворчал пан Адась.
— Мужики! Вы живые! — кинулся к ним парень обниматься.
— А были сомнения? — прогудел Владимир сочным баритоном. Адам же просто отскочил: он боялся сумасшедших.
— Родные! — рыдал незнакомец. — Живые! Как я вам рад! Как дойти до железной дороги?
— Спасибо, что не до библиотеки. Ты заблудился или где?
— Или где! — парень перестал дрыгать руками и ногами, покраснел и опустил веки с длинными ресницами.
— Вы это тоже видели?
— Видели что?
Мужчины подхватили рюкзаки, чувствуя, что рыбалки не будет.
— Вот тропинка к железной дороге, — начал Владимир.
— Только слепой ее не заметит, — едко заметил Адам.
— Его. Что-то, — парень дернул плечами. — Змея. Сходил собрал фольклор! Римша Роман, студент-филолог, — он сильно пожал протянутые ладони. Обрадовался, еще раз убедившись, что имеет дело не с призраками. — Говорили местные, в речке змей живет.
— Это бревно, — зыркнул Адам, но пинать бревно носком сапога передумал. Снял и вытряс пакетик, на котором сидел.
— Вижу, — усмехнулся Роман. — Нет, я о том, с длинной шеей и единственным глазом. Или прожектором. Как увидел, ослеп, а после что-то стало происходить.
— Псих какой-то, — шепнул Адась другу. Нарвались рыбаки: ловили рыбу, а поймали журавля…
— Не могу выйти отсюда. Нет, я не пьяный и не сумасшедший! Попаданец, видимо. Ой, я попал! Мечтал, как в книжке, увидеть чужие миры, стать боярином.
— Стал? — Адам раскраснелся: то ли от восторга, то ли от злости.
— Стал, — вздохнул парень. — Но как-то не так.
— Идем. Мы тебя проводим до железной дороги, — Владимир взял Романа за плечо.
— Он псих! Или маньяк.
— Тихо. Ну, фигни какой начитался. Идем.
И они пошли.
— Всадит он нам нож в спину, — не унимался Адась. — Сумасшедший какой-то… Да ты на него похож…
И правда, было у Романа сходство с Владимиром, как у сына с отцом: и взгляд такой же искренний, и глаза ясные, и плечи широкие. Весь восторженный. Было заметно, что он очень рад:
— Дядечки, как хорошо, что я вас нашел. Может, наконец выберусь!.. Не могу я так жить! Замок холодный, куча камня и кирпича, портреты предков пырятся, куда ни пойдешь. А пойдешь со свечкой или лампой керосиновой. Электричества нет. Говорят, где-то есть, а тут нет. Вода холодная из колодца, уборной нормальной нет, дырка в полу. Слуги бестолковые и крадут всё, что не приколочено. И меня боятся. А селюки… упрямые мракобесы! Шапки ломают, в пояс кланяются, а глаза такие — взяли б да убили. Спиной повернуться страшно.
Он взмахнул руками, задев ветки по обе стороны тропинки.
— Ты ж сам того хотел, — подколол Владимир.
— Того, да не этого! Ой дядечки, вы нормальные, вы меня спасли.
Роман споткнулся о корень, но Владимир подхватил парня под локоть, не давая упасть.
— Куда вы бежите? — отдышался Адась, покраснев от бега. — За поворотом железная дорога, а поезд аж в шестом часу. Могли порыбачить хоть немного. Самый клёв, — он посмотрел на затянутое облаками небо, вот-вот мог начаться дождь, и рыба действительно бы брала, как проклятая.
Адась прислонился к осине и спросил с интересом:
— Так боярином ты стал?
— Наполовину, — заморгал Роман. — Кузеном Яновской Надежды.
— Что?!
— Что-то мне эта фамилия напоминает, — продолжил Адась. — Твои шутки, Володя?
— А твоя фамилия не Светилович? — спросил Владимир Романа с подозрением.
— Римша, я же сказал!
— Твой почитатель, — хмыкнул Адась. — Сейчас из-за деревьев выскочат операторы с камерами и закричат: «Сюрприз!» Писатель, эх!
— Нет тут камер, ну, кроме тюремных. Ни кино. Может, дальше где есть, — Роман взъерошил рукой светлые волосы. — А тут что-то странное происходит. И со временем, и с пространством. Будто проволока скручивается в кольца, как змея, и то сжимается на шее, то приотпускает, тогда можно чуть дальше от замка отойти. А еще крестьяне дикие. И болотные паны.