— Я понял, спасибо, — улыбнулся ей Мастер Пустоты. — Ну что ж, логично. Я и в самом деле довольно древен: скоро тысяча лет стукнет! Хотя мне самому порой до сих пор кажется, что я и за первую сотню не перевалил… — Он вздохнул. — В общем, когда мы создавали Проклятье, я был еще довольно юн по своим нынешним меркам. Мне не сравнялось и двухсот. Роксане Евторской и Фаддею Стерарию, дяде Ликаона, тоже. «Молодые наивные головы» называл нас Рузон. Мы трое очень крепко дружили. Не буду утомлять вас сплетнями об отношениях Роксаны и Фаддея, однако факт, что одно время они не делали секрета из романтической связи. Фаддей даже довольно долго уговаривал ее на брак и почти уговорил. Потом у них кое-что разладилось, опять же, не мое дело пересказывать. Сейчас клан Стерариев возглавляет признанный сын Фаддея от рабыни. Но именно мы тогда разрабатывали большую часть технической стороны Проклятья, которое тогда предпочитали называть Благословением. Фаддей занимался боевыми заклятьями и предметами-компаньонами, Роксана создавала потоки энергии, способные врачевать Кромку, и продумывала многие правила, по которым должны были жить дети-волшебники. Собственно, сама идея вечно-молодых защитников, лишенных слабостей и пороков взрослых, тоже принадлежала ей. Я — сами понимаете, работал со свернутыми пространствами, телепортацией для избранных Теней и всякими сопутствующими вопросами. Кроме того, Фалей Рузон создал систему гиасов, отчасти согласно видению Роксаны, отчасти добавив от себя. Дамиан со своими учениками и старшими рабами зачаровывал артефакты Проклятья, а Роксана их размещала в Метакосмосе возле Терры… Это был огромный, вдохновенный труд! Мне до сих пор сложно сказать, как у нас получилось то, что получилось, при всей моей любви к систематизации. Да, с тех пор я развил многие свои техники, но не уверен, что, даже соберись мы снова все вместе — включая умерших! — нам бы удалось снова повторить все это. Тем более, сочетание многих элементов вызывало к жизни неожиданные эффекты, которые невозможно было предсказать. Даже Феодор Ареопагит, дед нынешнего Мастера Жизнелюба, и тот, увидев, как здорово у нас получается, присоединился. Создал сады возле Убежищ детей-волшебников, если я не ошибаюсь… — Мастер Пустоты вздохнул. — Вот поэтому не люблю начинать издалека! Опять отвлекся!
— Что вы, нам очень интересно, — уверила его Ксантиппа.
Она не добавила «тем более, мы испытали плоды вашего вдохновенного труда на своей шкуре», но я чувствовал, что подобная саркастичная реплика вертелась у нее на языке. Однако Ксантиппа предусмотрительно не стала озвучивать что-то подобное перед потенциальным союзником.
— Да, но это не приближает нас к целям этой беседы, — покачал головой Мастер Пустоты. — Итак, перейду сразу к делу…
— Прошу прощения, раз отвлеклись все равно, позвольте еще один вопрос, — вдруг сказал Аркадий. — С какими целями вы создавали свое Благословение-Проклятье? Точнее, с какими целями в этом участвовали люди вроде Рузона, Светозарного и Ареопагита, которых трудно заподозрить в сострадании к людям, остающимся на Терре?
— А! — мрачно произнес Амон Бореат. — Вы тоже заметили, да? Ну, Рузон и Ареопагит попросту хотели вывести побольше своих сокровищ для создания Цветка. Они все это, конечно, маскировали словами про великие достижения магии в условиях Междумирья, когда мы не скованы потоком поступающей энергии и тому подобное, но на деле… Полчища хищников Междумирья, легко проходящие Кромку, им серьезно мешали. Нужно было создать временный буфер. Ареопагит вообще в частной беседе озвучивал версию, что созданной нами системы и на сотню лет не хватит. Но его это полностью устраивало. По нашим расчетам, даже за сотню лет Кромка должна была восстановиться в достаточной степени, чтобы поток чудовищ в наш многострадальный мир значительно сократился!
Я припомнил, что в принципе их расчеты оказались правильны: исторически все примерно так и произошло.
— Ну а еще одна причина, думаю, вам теперь и самим очевидна, — страдальчески кривясь, произнес Амон Бореат.
— Сохранить в неприкосновенности крупный резерв потенциальных рабов, — приподнял брови Аркадий.
