Небо заволокло тучами, и холодная тьма стала ещё чернее. На её фоне дворец вдруг показался таким теплым и уютным, таким родным, будто за все эти месяцы его не сотрясали ужасные испытания. Марианна закрыла глаза, глубоко вдохнула и покинула своё безопасное укрытие. Она вышла на освещенную дорогу, что вела к воротам, и посмотрела вверх. Её наверняка заметили и теперь наблюдают за каждым шагом. Только что они предпримут? Поднимут оружие или откроют?
Девушка поравнялась с маленькой дверью, в которую обычно пропускали запоздалых слуг или стражников, но не успела постучать. Стена мигом пришла в движение, как только её рука нерешительно задержалась в воздухе. Послышались громкие приказы, скрежет подъёмных механизмов, и Марианна, затаив дыхание, смотрела, как массивные ворота затряслись от собственной тяжести и оказались высоко наверху. За ними с подчеркнутым уважением выстроился ночной караул.
— Добро пожаловать, Ваше Высочество! — произнёс незнакомец с отличительным знаком командира. — Вы наш свет во мраке! Вы наша звезда, что сияет в самую черную ночь!
Девушка вновь ощутила себя наследницей великих Кордов, хотя и удивилась чрезмерному вниманию от стражи. Она с трудом сдержала слёзы и разозлилась — в последнее время они слишком часто рвались наружу.
Марианна ответила сдержанным кивком и неторопливо пошла дальше, размышляя, как они узнали, что она — принцесса, а не бедная нищенка.
— Это она тогда меня сшибла, — донёсся сдавленный шепот за спиной.
Девушка обернулась и увидела, как старший по званию отвешивает молодому лучнику подзатыльник.
Во дворце ничего не изменилось и изменилось одновременно. Всё те же узоры, те же мозаики, тот же сладковатый запах масла, но слуги теперь смотрят с опаской, раболепно, даже те из них, кто никогда не любил принцессу, особенно её шалости. Их поклоны полны уважения и готовности исполнить что угодно, в них больше нет легкого пренебрежения, мимолетно скользящего во взгляде. Но почему? Что случилось? Неужели они знают гораздо больше её? Если так, то что?
Марианна остановилась напротив лестницы, что вела в покои матери. Герман закрыл её, завесил шелковыми тканями, чтобы ни у кого не было сомнений — туда проход запрещён. Девушка подошла к живой материи, скользящей по воздуху словно вода, и коснулась прохладной гладкой поверхности. Она вспомнила королеву, её атласные шикарные платья, повторить красоту которых не могла ни одна знатная женщина. Анна была безупречна, красива и… холодна, как лёд. Марианна с трудом оторвалась от тканей и неторопливо пошла к себе.
Двери в покои мягко распахнули молодые стражники, не смевшие поднять глаза, и девушка ступила в затемненное помещение. Внутри слабым, почти гаснувшим огнём, горела лампа — её задувал холодный ветер, рвущийся из сада, потому что никто не распорядился закрыть летний балкон.
— Нянюшка… — прошептала Марианна, когда заметила маленькую фигурку, что согнулась на тахте.
Пожилая женщина медленно выпрямилась и посмотрела на хозяйку покоев растерянным взглядом.
— Нянюшка…
Девушка опустилась рядом и кротко положила руки на колени.
— Тебе… Вам что-нибудь нужно? — стараясь не выдавать дрожь голоса, спросила Агата.
— Мне очень стыдно…
— За то, что в тебе течет кровь безвестного человека?
— Нет! — воскликнула Марианна: слова будто ударили хлыстом. — Как ты могла такое подумать?! Я же никогда ничего подобного не говорила… — она вздохнула и разбито продолжила: — Бывало, признаю. Я очень гордилась тем, что я Корд. Прости меня, я не хотела сделать тебе больно. Я понимаю, каково это услышать от родного человека, что его здесь ничего не держит, что у него здесь нет семьи… Даже если бы всё оказалось не так, даже если бы во мне текла кровь Кордов, ты бы всё равно осталась для меня самой близкой и дорогой!
Старушка подавленно всхлипнула и промолчала.
— Значит, ты моя родная бабушка? — несмело спросила Марианна и робко заглянула в лицо няни.
— Да…
— Ты столько лет несла это в себе! — девушка порывисто обняла Агату и стала качать её точно так же, как когда-то та качала её.
— Детка моя… — прошептала женщина.
— Всё, не будем вспоминать об этом! Ты же знаешь, я могу сказать что угодно! Но это совсем не значит, что я думаю так на самом деле!
— Знаю, я знаю.
— Я очень рада, что ты не моя служанка, а моя бабушка. Пожалуйста, поверь мне!
— Верю, детка, теперь верю!
— Тогда перестань плакать! — с улыбкой потребовала Марианна.
— Хорошо, не буду, видишь, уже всё прошло! — Она поспешно вытерла слёзы.
— Но почему ты не сказала мне сразу? Зачем нужно было вести на могилу, заставлять меня видеть всё это… Да ещё на глазах у этих!
— Я обещала Машеньке, что настанет день, когда я приведу тебя к ней. Но не в качестве госпожи, а в качестве дочери. Если бы я сказала раньше, ты бы просто сбежала! — Вдруг старушка расхохоталась. — Но ты и так сделала это!
— Я не могла там оставаться… Ты ведь понимаешь, да?
— Это лекарша, милая. Она следит за его здоровьем пуще, чем он сам! Тебе не о чем волноваться!
— Я не только об этом…
— Тесса не отходила от него, когда он был без сознания! Даже у тебя была!
