— Ты не просто коронер, а умный коронер, — сказал он. — Я проверял тебя на логику и проницательность. По моей шкале ты заслуживаешь сто баллов из ста.
Он сделал паузу, продолжая улыбаться.
— Конечно, мы не будем держать её здесь. Но есть одно «но».
— Какое? — уточнил я.
— Надо оформить одну фиктивную бумажку. Просто формальность. Гарантия того, что ты не начнёшь мешать нашим планам.
Я задумался на мгновение и кивнул.
— Понятно. Тогда другой вопрос. Как мне убедиться, что вы сдержите слово?, Получить подтверждение, что это не просто красивые обещания?
— Отличный вопрос, — одобрил он. — Вот тебе аванс.
Он достал из кармана толстую пачку денег и бросил к моим ногам.
— Десять тысяч. А завтра получишь первое задание и первую полную зарплату.
Я посмотрел на деньги, затем на него.
— Звучит убедительно, — сказал я медленно, но к деньгам даже не притронулся. — Думаю, мы можем договориться. Давай сюда свою бумажку.
— Вот и отлично! — Иван поднялся, протягивая мне руку. — Добро пожаловать в команду, партнер.
Вот он. Момент истины.
Я протянул руку в ответ, одновременно активируя «взгляд». Мир смазался, и я увидел его психею. Яркая, уверенная, пульсирующая энергия. Но с одним заметным изъяном — нить, идущая к правой руке, светилась слабее остальных. Старая травма или врожденная особенность — неважно. Главное, что это слабое место.
— По рукам, — сказал я, сжимая его ладонь.
Его хватка была крепкой, уверенной. Рукопожатие победителя.
И в этот момент я атаковал.
Не его тело, а душу. Мои пальцы, ведомые новой силой, вцепились в энергетический канал, связывающий его сознание с поврежденной конечностью. Я сжал невидимую нить и рванул.
Иван не закричал. Он издал короткий, сдавленный хрип, и его глаза расширились от нечеловеческого ужаса. Его тело забилось в конвульсиях, мышцы свело судорогой. Боль была не физической — она была гораздо глубже, затрагивала саму суть его существования.
Не давая ему опомниться, я рывком притянул его к себе, одновременно выкручивая руку за спину. Он рухнул на колени, полностью парализованный болью, которую даже не мог понять. В следующее мгновение я выхватил из-под его куртки пистолет и приставил дуло к затылку.
Все произошло за две секунды.
Из теней, словно призраки, воплотились две фигуры. Они замерли, увидев своего босса на коленях под моим прицелом. На их лицах застыло выражение полного недоумения и шока.
— Не двигайтесь, — сказал я спокойно, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках. — Оружие на пол. Медленно. Держите сук на прицелах, — тихо сказал я в петличный микрофон. — Ситуация под контролем.
— Понял, — ответил Грим. — Продолжаем наблюдение.
Я посмотрел на двух головорезов, затем на корчащегося от боли Ивана, у которого на глазах навернулись слезы, а сам он хватал воздух ртом как рыба, не имея возможности ничего сказать.
— Игра окончена, — мой голос прозвучал в гулкой тишине склада холодно и ровно. — Теперь правила диктую я.
Здоровяк появился справа от входных дверей, откуда я только что вышел, а второй — худощавый мужчина с острым взглядом — медленно вышел из-за бочек в дальнем левом углу. Оба были вооружены и целились в меня.
Воздух в складе стал плотным, словно перед грозой. Каждый звук казался оглушительным.
— Ты совершаешь большую ошибку, — произнес здоровяк низким хриплым голосом. Его массивная фигура заслоняла часть входа.
Я почувствовал, как мышцы на шее напряглись. Адреналин уже бурлил в крови, обостряя все чувства до предела. В такие моменты время словно замедляется, и каждая секунда растягивается в вечность.
Здоровяк медленно поднял пистолет, направляя его не на меня, а в сторону связанной Лизаветы. Жест был красноречивым — один неверный шаг, и она пострадает первой.
— Отпусти босса, — продолжал он, не сводя с меня взгляда. — Иначе девочке будет плохо. А потом уже никак.
Холодок пробежал по спине. Это была классическая тактика — поставить меня перед выбором между собственной безопасностью и жизнью заложницы. Но я не собирался поддаваться на провокации.
— Положи оружие, — сказал я твердым голосом, приставив пистолет плотнее к затылку Ивана. — Сейчас же.
Из левого угла раздался металлический щелчок — второй мужчина снял пистолет с предохранителя. Он был меньше ростом, но двигался с кошачьей грацией профессионала. В его глазах читалась холодная решимость.
— Это ты отпусти Ивана, — сказал он спокойно, почти дружелюбно. — За двоими уследить не успеешь.
Момент истины. Они думали, что загнали меня в угол, что у меня нет выхода. Треугольник смерти: я в центре, двое вооруженных противников по флангам, заложник у меня под прицелом, а у них я и Лизавета. В кого выстрелят первым?
Я позволил себе слегка дерзкую улыбку, обнажив зубы. У меня есть козырь, о котором они не подозревают.
— Уверены? — спросил я с интонацией, которая не должна была звучать от человека, который фактически находился в проигрышном положении.
Второй мужчина слегка нахмурился, явно не ожидая такой реакции. На его лице мелькнуло недоумение.
— Че-та ты сильно борзый, — проговорил он с лёгкой усмешкой, но в голосе прозвучали нотки неуверенности.
