Сейчас Гордята Ставич готовит для князя свои отчеты. Я, со своей стороны, тоже решил подготовиться к встрече с Андреем. Как ты помнишь, у меня был с собою готовый чертеж, но он пропал в Новгороде, и сейчас я вычерчиваю эскиз храма, который мог бы предложить для Переяславля, Владимира или любого другого здешнего большого города. Будет это базилика, приблизительно повторяющая крепостную церковь в славном городе Корвее, размером сорок на семьдесят локтей[47]. Огромный собор, подобный вормсскому, здесь вряд ли удастся построить, хотя если князь найдет достаточно средств и опытных мастеровых — справлюсь и с таким. Брат Северин выточит по моему эскизу деревянный макет, дабы лучше представить князю будущий храм. Гордята дал мне пергамент и хороший чертежный инструмент, а Северину — двух толковых помощников-столяров, и мы попробуем успеть до отъезда. Я весьма рад, что благодаря заступничеству Пресвятой Девы Марии наконец-то в тепле и уюте занимаюсь делом, достойным архитектора его величества, а не толкаю закоченевшими руками ладью по волоку.
Да пребудет с тобою благодать Божия, любезный мой архипастырь, пусть дни твои будут полны радости и преуспевания, да хранит тебя всемогущий Господь бесчисленные годы. Аминь.
[номер по описи Венской библиотеки: XII-34-5836/В-IX]
ЕГО ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕННОМУ СИЯТЕЛЬСТВУ КОНРАДУ, АРХИЕПИСКОПУ ВОРМССКОМУ, В МИРУ ГРАФУ ФОН ШТАЙНБАХУ, ОТ ГОТЛИБА-ИОГАННА, В МИРУ БАРОНА ФОН РОЗЕНАУ, БОЖИЕЙ МИЛОСТЬЮ НАСТОЯТЕЛЯ АББАТСТВА СВЯТОГО АПОСТОЛА ПАВЛА В ВОРМСЕ
ПИСАНО В ГОРОДЕ ВЛАДИМИРЕ В ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЙ ДЕНЬ ДЕКАБРЯ 1157 ГОДА ОТ Р. X.
Прежде всего, любезный мой земляк, хочу поздравить тебя со Светлым Рождеством Христовым, хотя сие письмо ты, конечно же, получишь много позже. Но знай, что в сей радостный праздник, который мне волею нашего христианнейшего императора Фридриха пришлось встречать на чужой земле, душа моя с тобою, моим архипастырем.
Три дня назад я был принят князем Андреем Георгиевичем, и об этом я тебе подробно расскажу. Но вначале хочу описать путь из Переяславля во Владимир, и описание будет кратким, ибо сей путь, хвала всемогущему Господу, никаких трудностей мне не доставил. Меня это даже удивило, ибо после всех путевых злоключений я начал относиться к российским дорогам как к неминуемому Божьему наказанию за свои многочисленные грехи.
Мы с братом Северином ехали в больших и удобных санях, запряженных тройкой лошадей. Переяславский наместник Гордята Ставич то садился к нам в сани, то ехал на прекрасном гнедом коне во главе отряда из полдюжины всадников, окружавшего нас, как почетный караул.
Наместник оказался большим любителем побрюзжать, и брюзжание его в основном сводилось к тому, что когда Георгий Долгорукий хотел сделать из Переяславля столицу, туда приехало жить множество достойных людей, а теперь город опустел, все уехали во Владимир, даже торговля захирела, только летом еще более-менее, когда через Переяславль едут купцы из Новгорода. Но сейчас все более и более обживается другой путь из Новгорода во Владимир — через Москву. Это еще один из многочисленных городов, основанных Долгоруким, находится он на юго-западе княжества. Дорога от Твери во Владимир через Москву по рекам Дубне, Сестре, Москве, Яузе и Клязьме получается примерно такой же длины, как через Переяславль, но от Москвы идет путь и на юг — в Киев. А еще под Москвою лет десять назад начали добывать белый камень, и сие весьма способствовало ее росту[48].
И получается, что такой большой город, как Переяславль, вынужден жить преимущественно рыбной ловлею на Клещине озере, и то у переяславских рыбаков все время возникают споры с рыбаками города Клещина, и наместнику приходится откладывать важные государственные дела и рассматривать тяжбы из-за неправильно заброшенных сетей. Я, правда, не понял, какие важные государственные дела могут вершиться в Переяславле, но промолчал.
Утешало Гордяту лишь то, что князь Андрей правит единовластно и не раздает города своим младшим братьям и детям, а то Переяславль бы точно кому-нибудь достался, и наместника отправили бы доживать свой век в родовую вотчину под Ростовом.
Вскоре дорога вышла из леса и потянулась по слегка всхолмленной равнине среди бескрайних полей с редкими перелесками. Наконец-то по пути стали попадаться и деревни, некоторые даже с деревянными церквами. Да и в целом, несмотря на снег, было видно, что поля здесь возделанные и ухоженные. Называют сию местность Опольем, и тяготеет она не к Переяславлю, а к Суздалю, Владимиру и городу, который основал все тот же Георгий Долгорукий и назвал Георгиевом — то ли в свою честь, то ли в честь города с таким же названием на юге Руси, под Киевом.
