Купец вновь глубоко поклонился и сказал, что собрать опытных мастеровых будет не так просто, ибо ими ведал покойный Мирослав Чудинович, и только он знал, кто по каким заказам работал после окончания большого строительства Долгорукого. Но все можно разузнать, поискать и старых, и новых работников по городам и деревням, и если предложить хорошие деньги, то строители будут. На это князь сказал, что жаловать будет и деньгами, и землею, то есть в обиде никто не останется. Уже к марту мастеровые должны быть найдены хотя бы для храма в устье Нерли.
В конце аудиенции Андрей повелел Феодору — именно повелел, несмотря на его епископский сан! — осуществлять общее начальствование над храмовым строительством и подготовить княжеский указ о выделении аббату Готлибу дома во Владимире, мастерской, необходимых инструментов, возницы, прочих слуг, а также о назначении жалования тысяцкого. Не ведаю, сколько это, но наверняка немало, ибо тысяцкий — высокая государственная должность, «начальник тысячи».
Феодор и князь пригласили меня на рождественскую службу в храме Преображения Спаса, я с благодарностью принял приглашение, и мы с Яковом откланялись. Меня уже не удивило, что Андрей на мой поклон ответил, на Якова же не обратил никакого внимания.
Вечером я пришел в храм Спаса на божественную литургию, которую проводил сам епископ Феодор. Я уже писал тебе, что зимою по большим праздникам на Руси отворяют неотапливаемые каменные храмы, и служба проходит в холоде и густом пару. Сейчас я хочу поведать тебе о гораздо более важной вещи: во время чтения диаконом Святого Евангелия ко мне подошел Феодор и предложил сослужить ему. Моя ермолка была за поясом, как обычно при посещении русских церквей. Я ее вытащил, показал епископу, тот кивнул. Я надел головной убор, встал в ряд владимирских священников второй степени и отслужил литургию Василия Великого на глазах и князя, и бояр, и горожан: храм был полон.
Не ведаю, брат мой во Христе, как ты к сему отнесешься и не сочтешь ли мое участие в сей литургии отступлением от истинной католической веры. Надеюсь, что нет, ведь византийская церковь также обладает апостольской преемственностью, и известны многочисленные дружественные контакты между нашими святейшими папами и константинопольскими патриархами уже после схизмы столетней давности. Слышал я про совместные богослужения в Афоне, где рядом с греческим монастырем расположена и наша бенедиктинская обитель. Да и в Святой Земле я сам наблюдал совместные молитвы византийцев и добрых католиков не раз и не два. Но если я все же согрешил, то каюсь и смиренно молю об отпущении сего греха.
В целом у меня сложилось ощущение, что столь теплый прием мне оказан прежде всего потому, что князь Андрей и епископ Феодор желают установления дружеских и союзнических отношений и со Священной Римской империей, и со Святой католической церковью.
Укрепило меня в сей мысли то, что уже наутро, только проснувшись после рождественской службы, я был приглашен в терем Феодора. Принял епископ меня весьма радушно, при встрече благословил, обнял и троекратно поцеловал. Как раз закончился Рождественский пост, и Феодор угостил меня великолепным скоромным обедом. Говорил он со мною на высокой латыни, и оказалось, что владеет он сим языком не хуже, чем мы с тобою. Он спросил, когда я собираюсь писать тебе письмо. Я ответил, что немедленно, и тогда он попросил меня обратить твое внимание на важное государственное дело.
Дело сие состоит в том, брат мой во Христе, что посольства нашего христианнейшего императора Фридриха, как ты понимаешь, более не существует, ибо я ведаю только строительство храмов и дела высокой дипломатии вершить не умею, да и не вправе. Князь Андрей уже на днях собирается отправить своего полномочного посла в Империю, выразил он и желание принять новое императорское посольство.
Нет никакого сомнения, что его величество справедливо гневается из-за гибели Арнульфа из Кесарии и его слуг. Но хотелось бы, чтобы христианнейший император Фридрих понял, что смерть доблестных тамплиеров имела место лишь из-за несчастного стечения обстоятельств, и не изменил своего решения установить тесные дружеские и союзнические отношения с русскими князьями — ранее с Георгием Долгоруким, теперь с его сыном Андреем. Я глубоко скорблю о безвременной смерти тамплиеров, неустанно молюсь за упокой их душ, но полагаю, что мы вправе предъявлять претензии по поводу их гибели прежде всего к злокозненному предателю Радко Хотеновичу: я подробно писал в одном из предыдущих писем, что после его гнусного доноса основания для обвинения наличествовали. К тому же судебный поединок проводился справедливо, бойцы были поставлены в равные условия, и отважный рыцарь Арнульф из Кесарии пал в честном бою.
