Потом через волок мы перешли в верховья реки Сары и по ней спустились к озеру Неро[101]. Берега и окрестности сего озера тоже заболочены, и на одном из немногих сухих пригорков в излучине реки Сары недалеко от места ее впадения в Неро располагается старинное поселение, которое здесь называют Городком на Саре или просто Сарою[102]. Судя по значительной территории, окруженной оплывшими валами, здесь когда-то был большой город, но потом он по каким-то причинам пришел в запустение, и теперь это не более чем деревня на пути из Ополья в Ростов, стоящий на западном берегу озера Неро, милях в семи[103] от Городка на Саре.
Мимо Городка мы проплывали ранним утром. Я не собирался там причаливать, но трое молодых воинов на пристани потребовали остановиться, расспросили, кто я, и внимательно просмотрели мои охранные грамоты. Правда, просматривали они их вверх ногами — видимо, были неграмотны.
Я впервые за время пребывания в Суздальской земле столкнулся с тем, что мне, едущему по княжескому поручению, не поклонились, не предложили остановиться отдохнуть и не пожелали счастливого пути. Тогда, впрочем, я не придал такой неприветливости никакого значения: может быть, у сих молодых людей просто было плохое настроение.
На ростовском причале к нам тоже подошли воины, и прием был столь же прохладным. Опять же, никакого значения ни я, ни мои спутники этому не придали: как мне объяснил рулевой Фрол, ростовцы еще со времен, когда их город был столицею княжества, относятся к владимирцам свысока, называя их «каменосечцами и древоделами», а то и «своими холопами». Мы представились, предъявили грамоты, оставили, как обычно, для охраны ладьи одного из наших гребцов и разбрелись по городу.
Когда-то Ростов спорил с Суздалем за первенство в княжестве. Теперь же это просто тихий окраинный город, затерявшийся среди лесов и болот, вдалеке от крупных торговых путей. После большого пожара, который произошел здесь в прошлом году, множество домов до сих пор не отстроено, а их жители либо уехали, либо ютятся даже не в покрытых деревянными крышами ямах, а в норах[104]. Но все же прийти в запустение сему городу не дают соляные промыслы, рыболовство на озере Неро, а главное — нахождение здесь епископа. Кстати, я и раньше слышал, что Ростов с приездом Леона превратился едва ли не в место паломничества всех недовольных Феодором, но вновь вынужден сказать: не придавал сему значения.
Здешняя крепость расположена на равнине, на одном из немногих сухих мест около озера. Построена она, как мне показалось, в еще более древние времена, чем суздальская, и находится в еще более плачевном состоянии. Кое-где на оплывших валах вообще нет стен, одни обгорелые бревна.
Главное, что я понял, — что новый собор будет находиться близко от валов, значит, его надо делать высоким. Тогда же у меня появилась мысль возвести его не с шестью столпами внутри, а с четырьмя, но с главою, большей по диаметру, чем средняя глава строящегося владимирского собора. Иными словами, я решил и увеличить средний купол, усилив ощущение торжественности при нахождении внутри, и подчеркнуть главное достоинство русских храмов — башнеобразность.
Я еще собирался зайти к княжескому наместнику Путяте Яруновичу. Меня удивило, что несколько встреченных мною ростовцев, которых я спрашивал, где находится терем наместника, не ведали это. Впрочем, теперь я думаю, что они просто не хотели отвечать на вопросы католического аббата.
И только четвертый или пятый из спрошенных показал сей терем. Но Путята оказался в отъезде. Я передал ему поклон и направился к пристани. Одного дня мне вполне хватило на знакомство с Ростовом, а пользоваться гостеприимством Леона я не собирался.
Когда я подошел к нашей ладье, то увидел, что Фрол распекает гребца, который должен был стеречь корабль, но покинул свой пост из-за того, что здешний десятник разговорился с ним и предложил вместе выпить браги. Гребец оправдывался тем, что десятник повелел охранять нашу ладью своим воинам, и ничего из вещей не пропало. Я предложил рулевому продолжить воспитание гребца по пути, и мы отплыли, собираясь задолго до заката солнца подойти к Городку на Саре и заночевать либо там, либо где-нибудь дальше.
Наша ладья не спеша двигалась по озеру Неро. Я отдыхал после прогулки по Ростову и любовался окрестными красотами.
До устья реки Сары оставалось, наверное, около мили[105], когда мы почувствовали, что под ногами хлюпает вода. Еще через полминуты вода уже лилась в лодку широким потоком сквозь невесть откуда взявшиеся дыры в бортах. Фрол закричал, что пока ладья стояла на ростовском причале, кто-то прорубил в ней дыры. Я не понял, почему она тогда пошла ко дну не сразу, а посередине озера, но один из гребцов догадался, что дыры пробили в пустом корабле, заткнули их паклею, а когда мы сели в ладью и она погрузилась глубже, затычки оказались под водою, постепенно размывшей паклю и хлынувшей внутрь.
