Благодаря твоему письму мне теперь понятно и то, почему так долго пришлось ждать приезда нового посольства: наш христианнейший император находится в Италии с целью покорения взбунтовавшихся городов, да сопутствует ему успех в сем деле, полезном для единства нашей Священной Римской империи.
Польщен я и тем, что по возвращении мне будет дан императорский заказ на строительство нового городского собора в Регенсбурге. У меня уже появились на сей счет кое-какие соображения, основанные на предложенных благословенной памяти аббатом Сугерием способах разгрузки стен ради увеличения пролетов сводов и размеров окон. Я даже начал набрасывать эскизы, несмотря на по-прежнему большую занятость на строительстве князя Андрея Георгиевича.
Господу было угодно, чтобы долгожданное императорское посольство, привезшее столь благие вести, доехало до Боголюбова в сопровождении хорошей погоды и попутного ветра, без злоключений и тягот, кроме неизбежного утомления от дальней дороги. Думаю, что тебе известен состав посольства, но на всякий случай поведаю о нем.
Прежде всего назову папского легата Рудольфа, епископа Кобленцского, в миру барона фон Татцингена. Мне приходилось с ним встречаться при императорском дворе, а уж ты, полагаю, знаешь его прекрасно. Поэтому не буду останавливаться на описании сего достойного служителя нашей Святой Церкви и сразу перейду к человеку, который, как мне показалось, имеет гораздо больше императорских поручений к князю Андрею, нежели епископ Рудольф. Это Генрих, граф Вифлеемский, один из высших магистров ордена Христа и Храма Соломона, а судя по тому, что его графским леном является место рождения Господа нашего Иисуса, он занимает высокое положение не только в ордене тамплиеров, но и в Иерусалимском королевстве. По возрасту сей тамплиер немного старше и меня, и епископа Рудольфа, он худощав, седовлас, держится прямо, его ловкие и быстрые движения выдают искусного воина не только в прошлом, но и в настоящем. А когда он, поздравляя с пожалованием графского титула, взглянул на меня своими бесцветными глазами, мне, признаюсь, даже стало не по себе.
С епископом Кобленцским и графом Вифлеемским прибыли двое высоких и стройных молодых дворян, оба — рыцари Храма. Епископ и граф русским языком не владеют, зато сии рыцари — в таком совершенстве, что могут запросто сойти за русских. Я даже позавидовал им, ибо, свободно говоря на русском языке, никак не могу избавиться от своего верхнефранконского выговора.
С благородными господами приехали не менее дюжины слуг и телохранителей, не считая приставленного князем почетного эскорта. В целом нельзя не отметить, что уровень посольства его величества к князю Андрею Георгиевичу является несравненно более высоким, нежели к князю Георгию Долгорукому.
Поселились все послы в недавно построенном княжеском гостевом тереме в Боголюбове. Епископ Рудольф много общается с Феодором и служит вместе с ним литургии, а граф Генрих Вифлеемский удостаивается частых аудиенций у князя Андрея. Я же почти не вижу сих императорских послов, ибо общих тем для разговора у нас мало, да и занят я на строительстве: кипит работа над владимирским городским собором, в Боголюбове возводятся крепость и дворец, про который я подробно рассказал тебе в предыдущем письме[93]. Даст Бог, в следующем году начнется возведение Золотых и Серебряных ворот во Владимире.
Но один разговор с графом Вифлеемским мне запомнился: он хотел узнать, что мне известно о чаше, которую везли на Русь. Я ему рассказал. Тогда он спросил, видел ли я сам сию чашу. Я ответил, что она была в запечатанном сундуке под охраною покойного рыцаря Арнульфа из Кесарии, и я знаю о ней лишь понаслышке. Потом мы поговорили еще о чем-то, — кажется, граф Генрих поведал мне о перипетиях отношений нашего христианнейшего императора со святейшим папою, — и потом он вновь задал мне тот же вопрос, будто хотел проверить мою правдивость: видел ли я сию чашу. Я вновь повторил, что не видел, и на сем мы распрощались.
А я задал вопрос о сей чаше епископу Рудольфу, ибо графу Вифлеемскому я не смею задавать вопросов, хотя даже не понимаю, почему так робею перед сим тамплиером, несмотря на то что являюсь графом Священной Римской империи, а он — лишь графом Иерусалимского королевства.
Его преосвященство любезно и доверительно объяснил мне, что его императорское величество и князь Андрей не теряют надежду найти Святой Грааль. Для этого после изгнания новгородского князя Святослава Ростиславича поисками священной чаши в Новгороде должны будут заняться приехавшие с императорским посольством рыцари Храма. Я обратил внимание, любезный мой земляк, что епископ говорил об изгнании как о решенном деле, хотя Святослав еще княжит.
И если Святой Грааль с Божией помощью будет найден, то торжественную литургию по поводу обретения святыни совместно отслужат двое епископов — Рудольф и Феодор. Потом они триумфально провезут священную чашу по всем русским княжествам, прямо или косвенно склоняя народ к принятию истинной католической веры.
