Тогда я спросил его преосвященство, почему именно орден тамплиеров занимается сопровождением Святого Грааля на Русь. Епископ фон Татцинген ответил, что сию священную чашу именно тамплиеры нашли в тайных хранилищах иерусалимского Храма и предоставили в распоряжение Святой Церкви и императора Фридриха. Поэтому закономерно, что они взяли на себя и все хлопоты по ее доставке к месту будущего обретения.
Я выразил непонимание, почему Святой Грааль нельзя было торжественно обрести в Священной Римской империи. На это епископ Кобленцский сказал, что благоговейное отношение народа нашей богоспасаемой страны к вновь обретаемым святыням оказалось несколько поколеблено из-за скоморохов, к которым его преосвященство причисляет миннезингеров и менестрелей. К сожалению, одним из излюбленных объектов внимания сих скоморохов, смеющих легкомысленно касаться церковных тем, стал Святой Грааль. Поэтому в высших кругах Империи и Святой Церкви было решено отправить священную чашу для торжественного обретения на Русь, милостью Господней малознакомую с песнями миннезингеров. Козни врага рода человеческого помешали обретению святыни в 6666 году по здешнему летосчислению, когда такое обретение могло принести наибольшую пользу как возможное спасение от ожидаемого русским народом прихода Антихриста, но и сейчас такое торжество может быть весьма полезно для усиления влияния Святой католической церкви на Руси и постепенного подчинения сей страны Священной Римской империи, вплоть до установления вассалитета.
Мне стало понятно, почему покойный рыцарь Арнульф не повернул назад, узнав о смене князя в Новгороде, а потом о смерти Георгия Долгорукого: ему хотелось успеть устроить торжественное обретение Святого Грааля на Руси в 6666 году. Я поведал об этом его преосвященству и собирался задать еще один вопрос: почему в императорском посольстве к Георгию не было епископа, а в посольстве к Андрею есть. Но Рудольф фон Татцинген предварил сей вопрос рассказом о том, что важность Руси для Империи в последнее время возросла, ибо у императора Фридриха далеко не лучшим образом идут дела и в Италии, и в Святой Земле. Поэтому два года назад, когда готовилось обретение Грааля у Георгия Долгорукого в Киеве, считалось вполне достаточным проведение торжественной мессы прелатом второй степени священства — например, Фердинандом из Ландсхута, весьма толковым настоятелем киевского католического храма. Да и у меня вторая степень, я тоже при необходимости мог бы отслужить мессу. Но к Андрею Георгиевичу уже было решено направить священнослужителя третьей, высшей степени священства, в ранге папского легата.
Объяснение было исчерпывающим, и мне оставалось только поблагодарить его преосвященство и рассказать ему, что я со своей стороны тоже поспособствовал будущему обретению Святого Грааля: к времени приезда посольства уже завершил сень-киворий над водосвятной чашею к западу от входа в боголюбовскую церковь[94].
Епископу Рудольфу фон Татцингену сей киворий, скажу без излишней скромности, весьма понравился. Осталось только разыскать святыню, символом которой станет чаша под киворием. Я искренне желаю успеха сему богоугодному предприятию и буду рад, если усиление на Руси нашей Святой Церкви когда-нибудь приведет к тому, что сия страна станет вассалом нашей богоспасаемой Империи. Русь за два года стала мне небезразличной, несмотря на все испытанные здесь невзгоды и опасности.
Причем последние невзгоды и опасности, — как хотелось бы верить, что они действительно были последними! — волею Божией выпали мне совсем недавно, вскоре после отправления тебе, любезный брат мой во Христе, предыдущего письма[95]. Поведаю тебе о сих невзгодах подробно, ибо произошли они прежде всего из-за прискорбного двоевластия в ростовской епархии.
В начале июля Андрей Георгиевич сказал мне, что собирается возвести в Ростове большой белокаменный городской собор на месте деревянного, построенного еще при Владимире Мономахе и сгоревшего в прошлом году, когда пожар уничтожил почти весь город. Я удивился, что князь хочет сделать такой подарок живущему в Ростове епископу Леону, но Феодор мне объяснил, что Леон не вечен, а строительство храма Андреем поможет упрочить княжескую власть.
Князь спросил меня, смогу ли я сделать макет и чертежи нового собора, не ездя в Ростов. Я ответил, что некоторые архитекторы, действительно, работают именно так, но сие не в моих правилах, я непременно должен посетить место будущего строительства и, так сказать, ощутить его дух.
Тогда Андрей и Феодор попросили меня совершить путешествие в Ростов. Мне были выданы охранные грамоты, предоставлена большая военная ладья, подобная той, на которой мы с покойным Ратибором Борисовичем ехали из Пскова, с десятью вооруженными гребцами и рулевым по имени Фрол. Взял я с собою и троих слуг, дабы не испытывать по пути никакой нужды. Воистину неисповедимы пути Господни: знал бы я тогда, что всех моих спутников ждет гибель, а мне удастся выжить лишь чудом, испытывая крайнюю нужду буквально во всем!
