– Вы правы, Егор Алексеевич! Хотя, до сих пор наш Журналист производил впечатление довольно сильной личности с устойчивой психикой! Странно. А мы с вами должны ещё многое-многое обсудить, коллеги.
– Ну, ты прям, как в том анекдоте: «А говорил, что железный!» Ты, – как знаешь, Сергеич, а я – баиньки! У меня у самого мозги по кругу носятся, как белки на колёсах! Ох, усну ли ещё? Хрен его знает.
«И всё снились мне венгерки
с бородами и с ружьём»
Александр Сергеевич упросил санитаров больницы проводить уставшего и совершенно больного Журналиста вниз до такси. Ваньша к тому времени сжался калачиком на койке и мирно посапывал. Профессор и Егорша сидели напротив друг друга и молчали, осознавая, что легко заснуть этой ночью им не удастся. Егор Алексеевич собрал со стола свои иллюстрации и положил их под подушку, предварительно перетянув пачку медицинской резинкой. Затем он посмотрел на профессора и серьёзно, без тени лукавства произнёс:
– Сергеич, ты смотри, что с нашим Жорой приключилось! Тебе самому-то не боязно за него? Вот ведь совсем недавно ты его и «догадливым» и «понимающим» историю называл?! Нахваливал…
– Я от своих слов не отказываюсь и сейчас, Егор Алексеевич. Поймите же, наконец: то, что происходит с нашим коллегой – это обычная. «ломка».
– Так он, что? Того…?
– Бог с Вами, дружище, речь совсем о другом. Подсознание Журналиста противится восприятию обыкновенной человеческой логики!
– Подсознание, как учил Фрейд, как раз наоборот: даёт правильный вектор, как компас или, допустим, ватерпас.
– Это лишь в том случае, коллега, когда мозг, и сформировавшееся сознание индивидуума не способны повлиять на работу подсознания! Вот, если бы нам удалось ввести Георгия в транс – тогда другое дело. Наше подсознание порой настолько беспомощно, коллега, что не в силах освободиться от информационных оков: идеологии, воспитания, традиционных понятий и догм!
– Вот о чём я и говорю: время и тренировки!
– И генетическая предрасположенность.
– И это тоже, Сергеич! Правильно наш Ванюша делает, что с нами не шибко спорит. Сидит себе в сторонке целыми днями да стишата кропает! А не дай бог ему залезть в историю по самые уши, как мы с тобой?! Всё, точка, – постоянная прописка ему будет обеспечена до конца дней! Ты бы завтра справился, узнал: что там с Журналистом нашим, как самочувствие?
– Всенепременнейше, Егор Алексеевич! Утром этим и займёмся…
– И вот ещё, профессор… я давно хотел тебе это сказать… и скажу прямо, как на духу!
– Я весь внимание!
– Мне порой кажется, Сергеич, что во всём мире только мы с тобой и остались нормальными. Ты и я!
– Оставьте Ваши мизантропические философствования! Неужели Вы всерьёз считаете, что весь остальной Мир людей погружён во мрак беспросветной глупости, пошлости и обывательства?! Постарайтесь хоть немного проникнуться уважением и любовью к людям, коллега! Понять причины тех или иных поступков людей, – означает принять это, как факт и простить их! Поставьте себя на их место, наконец! Ведь воображения Вам не занимать. И вообще, откуда в Вас эта неожиданная вселенская скорбь, господин «правдоруб»?
– Это всё из-за Жорки журналиста! Переживаю я за него шибко.
– Ну, довольно мрачных рассуждений, Егор Алексеевич! Перед своим уходом наш Журналист упомянул в горячке ответ Иешуа на вопрос Пилата «была ли казнь».
– Я полностью с ним согласен!
– С Георгием?
– С Иешуа, Сергеич, с ним! Такой святой человек врать не будет! Не было её, казни, и всё тут!
– М-да. Егор Алексеевич, «казни не было», но.
– Какое-такое «но»?
– Но зато родилась великая… легенда, мой друг! Однако, – отбой! Спокойной ночи, коллега!
– Давай почивай, профессор. Утро вечера… как говорится.
Егорша лёг на койку, заложив обе руки за голову, и стал рассматривать потолок палаты. Затем он закрыл глаза и перед ним, как на огромном экране стали возникать образы людей и событий. Вначале это были Ванюша с Журналистом, затем – Иван Грозный с шестиконечной звездой на казанской печати. Потом взору Егорши представилась странная картина: восточное войско на берегу огромного пролива, царь с короной на голове, смешные воины с птичьими харями и дубинами вместо сабель, повозки, черно-белые флаги и знамёна с орлом. Сердитый царь в короне, сидя верхом на коне, что-то грозно выкрикивал вслед удаляющимся по проливу на другой берег, неприятелям. Он махал рукой, гневался, но вступать в воду опасался…
Егорша приоткрыл глаза, нащупал на тумбочке пару успокоительных таблеток и запил их водой из графина. Затем он снова погрузился в тревожное забытьё.
