Соли, как всегда, говорил довольно тихо, и, с учётом его гладкого низкого тембра, отдававшего холодом, услышала его одна только Вета.
Голос Веты хоть и тоже всегда был гладким, но в совершенно ином смысле, нежели у Соли. Её голос был певучим, музыкальным звоном, обворожительным в своей насыщенности, всегда привлекающим к себе внимание. И внимание обсуждающих дальнейшие действия стражников, находящихся в отдалении, было привлечено.
Все как один, воины повернулись в сторону источника возмущённого восклицания. Они вновь замерли, на этот раз по совершенно иной причине. Разве что в этот раз не замер один только нэдзу’ум, который начал пятиться, предупреждая всех:
Первым опомнился приор:
Стражники незамедлительно последовали приказу, и, судя по их рвению, подгонять их не требовалось. Всем своим видом химеры выражали неприязнь. Один из воинов-ма’алаки’ решил на всякий случай уточнить:
Ма’алаки’ больше не задавали вопросов. Они уверенно распределились по небольшим группам, каждая из которых состояла из двух рядов по три воина спереди и два позади. Передние ряды выставили перед собой засеребрившиеся алебарды, задние же ряды направили оружие вверх, серебристое сияние вокруг них было на порядок сильнее. Не вошедшие в группы воины встали на защиту командовавшего атакой приора. То, как уверенно и слаженно стражники рассредоточивались вокруг новоявленного противника, говорило об их мастерстве, что было неудивительно. Защищавший ключевые города Епархии Ма’алаки’ орден Домини считался элитой, и даже не так давно примкнувший к ордену крысоподобный нэдзу’ум вполне мог рассчитывать на привилегированное отношение, не скрывая своего нижайшего иерархического положения в ордене.
Воины ордена Домини взяли демона и человека в окружение, они были уверены в своих силах и лишь дожидались команды, как натянутая тетива арбалета лишь ждёт, чтобы быть спущенной.
Окинув небрежным взглядом направленные на него копейные наконечники алебард, человек слегка скривился — он выглядел так, словно в нос ему ударил неприятный запах. Соли озвучил то, что первым пришло ему на ум:
Всё ещё негодующая Вета полностью поддержала недовольство своего спутника:
Воздух вокруг суккубы едва заметно изменился, пристальный наблюдатель смог бы заметить своеобразную ауру, ничем не выделяющуюся, кроме, разве что, зрительного искажения, подобного тому, какое встречается над раскалённой полуденным зноем пустыней. Нежно улыбнувшись в подтверждение самопровозглашённой очаровательности, Вета встретилась взглядом с командующим атакой ба’астидом. Уже готовый отправить стражников в бой, приор вдруг изменился в лице. Вся его решительность, вся его неприязнь и даже излучаемая непоколебимость сошли на нет — вместо твёрдого приказа из уст ба’астида донёсся нежный вздох, никак не вязавшийся с образом сурового воителя.
Довольная произведённым эффектом, Вета встретилась взглядом со следующим стражем, потом с ещё одним… К тому моменту, как не успевшие ощутить на себе силу духовного контроля могущественнейшей из суккубов начали беспокоиться по поводу отсутствия приказа к нападению, добрая половина стражей уже встретилась взглядами с Ветой и уподобилась своему командиру. Смущённые, заливающиеся краской, восторженные, ма’алаки’ с нескрываемым обожанием смотрели на ту, кого только что считали в лучшем случае ненавистным врагом.
