— Вот же неуч… Ты должен был подыграть мне и сказать «ашенте»! — Не менее недовольно уточнила Вета. — Так и знала, что перед уходом из мира людей нужно скачать интернет. Сделала бы учебный курс… Стала бы твоей строгой сексапильной учительницей… Парты, мел, очки и мини-юбки… Кароч, если я одолею тебя, то буду делать с тобой всё, что захочу.
— Если ты будешь делать со мной всё, что захочешь, то я перережу тебе горло во сне. Или лучше раньше, чем позже? — Не дожидаясь ответа, Соли накинул на голову капюшон Эгиды Милосердного Сна. Он исчез. Не только исчез из внимания, но даже ненадолго исчез из памяти. Из памяти всех наделённых душами существ во вселенной.
И готовая отпустить пару колкостей Вета, и не на шутку встревоженные словами этого человека ма’алаки’ — все начали бессмысленно озираться в поисках причины собственных переживаний.
Вета была всерьёз озадачена, она впервые по-настоящему расстроилась с тех пор, как встретила… «Кажется, я кого-то встретила в мире людей… Кого-то очень важного… Или нужного… Или нет?» — подгоняемая чувством глубокой утраты, демоница судорожно перебирала свои последние воспоминания, оказавшиеся на удивление размытыми. Память возвращалась к ней слишком медленно, и Вета решила попытать счастья, обратившись к растерянным стражам, которых она понемногу начинала считать в принципе не способными ни на что, кроме недоумения:
— Я почти уверена, что хотела кого-то унизить… То есть, попытаться. И ещё что-то сделать. Никак не вспомню, что.
Один из стражей, выглядящий наиболее обеспокоенно, обратился к демонице:
— Простите мою дерзость, госпожа, но, умоляю Вас, будьте осторожны, что бы вы ни задумали.
Меж бравыми воинами пролетел гул согласия. Вместе с существованием Вэ Соли они забыли и все разговоры, в которых он так или иначе принимал участие, о чём свидетельствовало уже хотя бы то, что они свободно обращались к своей новоявленной госпоже, каждое слово которой воспринимали как священную заповедь. Например, забыли необходимость заслужить право обращаться к Вете.
Забывший, как и все, о якобы-правиле, которое сама Вета забыла бы и без воздействия на её разум Эгиды Милосердного Сна, ответственный за подчинённых полубарс счёл нужным подытожить:
— Как ни прискорбно, но никто из Ваших верных слуг не ведает о позабытых Вами намерениях, о прекраснейшая. Однако все Ваши верные слуги сходятся в ощущении грозящей Вам опасности, и потому я молю Вас от лица каждого не пренебрегать собственной безопасностью и позволить Вашим верным слугам оберегать Ваше величие.
Вот только прекраснейшая лишь отмахнулась:
— Ой, делайте, что хотите. Хоть меня оберегайте, хоть моё величие, хоть эль в ближайшем трактире. И вообще, если бы я могла умереть от такой мелочи, как перерезанное горло, то сделала бы это ещё до сотворения Тетиса… Перерезанное горло? Об эт-том т-точно кто-т-то сказа-ал. Кто-то, с кем я хотела сыграть в одну игру… — Напевно рассуждала Вета.
Ба’астид же не унимался:
— Действительно! Теперь я припоминаю, что некто угрожал Вам, прекрасная госпожа. Не хочу проявить сомнение в Ваших силах, но…
— Но это не угроза, а признак дружелюбия. — Оборвала ба’астида на полуслове Вета, чем лишь усилила его тревогу.
— Как подобная угроза может указывать на дружелюбие?!!
Заискрившая красными вспышками радости Вета с готовностью пояснила:
