— Получается, что живущие здесь ма’алаки’ находятся в конфликте с расой демонов. На чём основан этот конфликт?
Воины ордена Домини не были уверены в том, что именно желает узнать юноша, признаваемый равным их прекрасной госпожой. Они вообще теперь ни в чём не были уверенны.
Полубарс, обладавший статусом приора и потому кроме абсолютной власти над младшими братьями ордена имевший обязанность говорить и отвечать за всех, виновато покосился на демоницу и нарушил тишину ожидания ответа:
— Учение Епархии Ма’алаки’ гласит, что демоны суть высшая тьма, а значит и высшее зло. В легендах же сказано, что тёмные химеры, исконные враги химер света, демонидами именуемые, кровь от крови расы демонов.
— Учение, легенды… Как выражается конфликт с непосредственно демонами в жизни? — Соли увидел в химерах одно лишь непонимание, отчего прекратил невидящим взглядом осматривать стены. Он впился глазами в своего собеседника-ба’астида. — В твоей жизни. В жизни твоей родни? Знакомых? Тоже нет? В жизни этой твоей Епархии, наконец? Как?
— Так было со времён сотворения мира… — Начал было пояснять приор, однако же оборвался на полуслове, услышав презрительное «пф-ф, как же» обожаемой им суккубы.
— Я спрашиваю не про времена сотворения мира, а про времена вполне нынешние.
Несмотря на содержание его вопросов, напоминающее скорее допрос нерадивого ученика нелюбимым учителем, очевидное безразличие человека, как ни странно, оказывало на ма’алаки’ благотворное влияние. В частности, собеседник Вэ Соли, этот ба’астид, говорил всё более и более отстранённо, словно заражаясь тем самым безразличием:
— Наверное… Никак. Если честно, до сегодняшнего дня я даже не был уверен, что демоны в действительности существуют. И не только я. Помнится, во времена послушничества никто всерьёз не воспринимал изучение демонов, даже обучавший нас демонологии наставник не верил в демонов. Получается… Вражда с демонами только в легендах и существует. — Приор, до сего момента не задававшийся подобными вопросами и принимавший любой постулат ордена как безоговорочную истину, и сам начал удивляться наличию несуществующего по факту конфликта.
Извечное очевидное безразличие Вэ Соли было далеко не так очевидно для любого обладателя высшего чтения душ, однако в названии этой способности потому и наличествует слово «высшее», что проявиться она может исключительно у представителей тех рас, которые также называются «высшими». И только один представитель высшей расы сможет с некоторой вероятностью разобраться в том, что увидел. В этот момент, в это вполне нынешнее время в дикастерии, да и, возможно, во всей Калварии, была только одна представительница тех самых высших рас. Химеры же испокон веков могли довольствоваться в лучшем случае чтением душ обычным, больше похожим на поверхностный беглый осмотр духовной энергии. Для химер многое было очевидно.
Для Вэ Соли тоже кое-что стало очевидно. Вместо сделанных выводов он озвучил лишь одно:
— Итак, я попытался почувствовать хоть какое-то подобие сострадания, но… — Выбрав одну из оставшихся без владельцев алебард, Соли подбросил её носком сапога и поймал одной рукой. Алебарда оказалась легче, чем он ожидал. Бегло осмотрев непривычное оружие, Соли отбросил его и произнёс. — Игра началась.
Только и ждавшая этого Вета подпрыгнула, и, победоносно зависнув в паре метров над землёй, воскликнула:
— Ашенте!
— Что? — Непонимающе спросил Соли.
— Что «что»? — Столь же непонимающе спросила Вета.
— Что значит «ашенте»? — Недовольно уточнил Соли.
