— За кого вы меня принимаете⁈ — показательно нахмурилась тётя Поли, тут же смягчившись. — Разумеется, я почту память усопшей. А вы собираетесь присутствовать?
— Я глубоко скорблю об уходе Марии Михайловны, но не могу позволить себе покинуть приют на долгое время.
Тётя Поли хотела было надавить на совесть, но вовремя вспомнила, что им тоже придётся идти на похороны. Если кто-то из местных там будет — их маскарад раскроется. Лучшим решением было давить на жалость и плачевное состояние приюта, дабы потом был шанс вернуться, если всплывут новые подробности.
— Дела настолько плохи, что вам приходится заниматься воспитанием детей самолично? Не хватает персонала?
— Сказать по правде, Елизавета Александровна, мы едва сводим концы с концами. Господь послал вас свыше. Мы будем благодарны любой помощи.
— Насколько я знаю, детьми с даром обычно пренебрегают при усыновлении и удочерении, как обстоят дела в вашем приюте?
— Вы правы, дети с сильным даром довольно опасны, чаще забирают, например, слабых телепатов.
— Ваша воспитанница давеча сказала нам обратное. Дети с сильным даром часто покидают приют.
— Малышка, вероятно, не так выразилась. Но иногда, нам и правда, везёт, и одарённых забирают в семьи.
— Что ж я бы хотела внести свою лепту в будущее детей.
— Мы будем благодарны вашей помощи.
— Мне бы хотелось проверить ваши документы и посоветоваться с моей госпожой прежде, чем разговор затронет финансовую часть. — вмешался в беседу Герман. — Как поверенный семьи Демидовых я обязан всё тщательно проверить.
— Конечно-конечно. Минутку. — мужчина залез в ящик стола, перебирая бумаги, пока не выудил нужную. — Прошу изучайте.
Герман опустился на колено рядом с тётей Поли, дабы она тоже могла видеть написанное. Оба на несколько минут погрузились в чтение, а в архиве появился ещё один важный документ.
— На первый взгляд всё в порядке. Мы подготовим бумаги как можно скорее.
— Семён Поликарпович, могу я пообщаться с детьми? Во всех приютах, куда идут мои отчисления, я знаю многих воспитанников. Ваш ведь не грозится стать исключением?
— Сейчас дети на вечерней трапезе, мы можем заглянуть к ним, но прошу, не…
— Не беспокойтесь, я не буду отвлекать малышей. Хочу лишь глянуть на условия содержания.
— Хорошо, я пойду с вами.
В небольшой полутёмной столовой разместилось около трёх десятков детей разных возрастов, они молча ели, уткнувшись в тарелки со скудным ужином. Тётя Поли пробежалась по ним быстрым взглядом, а Герман напротив старался не смотреть в сторону ребятишек. Они не стали отвлекать воспитанников от еды и, попрощавшись с начальником приюта, двинулись в сторону выхода.
Но не успели переступить порог, как тётю Поли остановила слабенькая детская рука, замершая на складках плаща.
— Милая, я могу чем-то помочь? — повернулся старушка к маленькой девочке.
Малышка напротив была совсем худенькой и хрупкой точно фарфоровая кукла с тонкими, жидкими блондинистыми волосами, на вид ей было и пяти. Она протянула зажатый в другой руке рисунок угольком и прошептала что-то одними губами.
— Благодарю, милая. — рисунок оказался в руке, а сама тётя Поли наклонилась ближе. — Ты хочешь нам что-то сказать?
Та вновь повторила фразу, не произнося ни звука.
— Варвара! — девочка никак не отреагировала на зов, продолжая смотреть большими карими глазами на тётю Поли, шепча что-то губами.
— Простите ради Бога! Этот несчастный ребёнок всё время норовит выйти погулять. — подхватила девочку на руки подошедшая воспитательница, но та лишь искривила лицо и беззвучно заплакала, протягивая руки к тёте Поли. — Она с рождения глухонемая, один Бог ведает, что у неё в голове. Надеюсь, Варя не доставила вам хлопот?
— Разве может доставить проблемы маленький ребёнок? Она выглядит расстроенной, ты хорошо о ней заботишься?
— Да, но девочка очень хочет в семью. Хватается за каждого подходящего.
— Тогда стоит лучше за ней следить. Я-то человек понимающий. — тётя Поли незаметно спрятала рисунок за широкой спиной Германа, сделав вид, что держится за него. — Мы, пожалуй, пойдём. Надеюсь, в следующий раз ты будешь более приветлива с гостями.
— Ещё раз прошу прощения за своё неподобающее поведение.
Они, наконец, покинули приют, направившись к экипажу, что и отвозил их сюда. На счастье, Герман успел договориться с извозчиком.
— Вы разобрали, что сказала девочка? — тихо спросил детектив, склонившись прямо к уху напарницы, едва дрожки тронулись с места.
— Поли, приведи мою маму. — шёпотом ответила та, наблюдая за тем, как исчезает из виду приют.
Герман нахмурился и выпустил едва заметный туман, наблюдая через него за происходящим позади. Растёкшееся по всему телу сковывающее предчувствие чего-то неприятного поглотило его с головой. И интуиция не ошиблась. Вскоре вдалеке показался ещё один экипаж, он двигался ровно за ними, повторяя все манёвры и повороты, стараясь держаться на расстоянии.
— За нами хвост. — прошептал детектив.
— Как мы от него уйдём?
— Предоставьте это мне.