— Мне жаль, мне так жаль… — повторял он, успокаивающе поглаживая её по спине.
— Мы не нашли лидера. — доложило несколько вернувшихся после поиска групп.
— Его способность изменять лицо идеально подходит для того, чтобы затеряться. Как теперь его вычислить?
— Никак. — убито ответил старший детектив. — Вы в порядке, тётушка? — он подошёл к плачущей тёте Поли, сгребая их вместе с Германом в крепкие объятия. — Если бы не вы, они бы точно достигли задуманного. Бал… Кто бы мог подумать…
— Вы освободили детей? — шмыгая носом спросила она.
— Думаю да, мы отправили наших детективов вместе с отрядом полицейских в Старую Мельницу. Вероятно, они уже на пути в столицу. — заверил её Смирнов.
— Слава Богу…
— Тётушка, мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы ваш сын содержался в приемлемых условиях.
Она тяжело вздохнула, вытирая бегущие по щекам слёзы протянутым Германом платочком.
— Не могу поверить… Как я не догадалась, что он заодно с революционерами?..
— Вы знали, но просто не хотели верить. — ответил детектив Васнецов.
— У вас здесь семейная идиллия? Возьмёте и меня? — поинтересовался подошедший к ним телепат в императорском костюме.
— А ну иди сюда, чертяка! — тут же ухватил его старший детектив. — Ну ты и крыса, Прокофьев! За нашими спинами и такое проворачивал!
— Вы меня раздавите, старший детектив!.. — запричитал тот, тщетно пытаясь вырваться из стальной хватки.
— Но ты молодец, с таким талантом тебе бы в актёры податься. — Смирнов наконец отпустил свою жертву.
— Возьму пару уроков у Большакова. — откашлялся тот. — И вообще, все вопросы к нашему прекрасному лидеру. — он указал галантным жестом на тётю Поли и поморщился, голова ещё жутко болела.
— Ты как? Ничего не сломал при падении? — обеспокоенно спросил Герман.
— Спасибо за заботу, детектив Васнецов. У меня всё отлично, просто голова раскалывается.
— Тебе немедленно нужно в госпиталь, хватит геройствовать, Владимир! — шикнул на него старший детектив, и тот немедленно ретировался, дабы его не отвели к врачам насильно.
Смирнов тем временем обратился к тёте Поли:
— У нас будет о чём поговорить, когда вы вернётесь в отдел, правда ведь, тётушка?
— С чего вы взяли, что я вернусь? — лукаво улыбнулась та.
— Даже не знаю… — нарочито медленно протянул он. — Мне казалось, что вы с детективом Васнецовым отличная команда. Да и мы ваш сервиз порядком запачкали…
— Ах вы негодники! Ничего нельзя на вас оставить! — показательно заворчала тётя Поли.
На душе всё ещё было горько, но отдел магического правопорядка вёл себя рядом с ней как самая настоящая семья. Остальные детективы тоже окружали их, докладывая об обстановке, и каждый из присутствующих хотел пожать тёте Поли руку в знак глубокого уважения к тому, что она сделала для Российской империи, Петрограда и всех жителей.
Сама же старушка не могла разделить общей радости не то из-за сына, не то из-за того, что многое, о чём говорил лидер революции, действительно следовало бы изменить. И у неё уже был план, как попытаться это сделать.
В тюремной камере, облепленной с пола до потолка устройствами, подавляющими магию, сидел схваченный революционер, бывший офицер императорского полка Волков Георгий. С самого момента заточения он вёл себя как образцовый заключённый, не предпринимая попыток сбежать из-под стражи. Мужчина сидел в углу, обняв руками колени, и не издавал ни звука с тех самых пор, как оказался внутри холодных каменных стен, обступивших его со всех сторон словно стенки гроба.
Детектив Васнецов вошёл внутрь, оставив ключ дежурившим снаружи полицейским, остановившись напротив бывшего революционера.
— Спасибо, что заботитесь о моей матери, детектив. — он даже не удостоил Германа хмурым взглядом, просто внутренне знал, кто перед ним.
— Ты разбил ей сердце шестнадцать лет назад и сделаешь это снова.
— Когда меня казнят?
— Лишь вопрос времени. Скоро состоится суд, но перед этим я хотел бы, чтобы ты рассказал мне всё, что знаешь.
— Я и так дам показания в суде. Меня казнят уже за то, что я предал императорский корпус шестнадцать лет назад.
— Ты, кажется, меня не понял.
Тот нехотя поднял на него хмурый взгляд, читая в глазах детектива лишь холодную ненависть.
— И что же я не понял, детектив?
— Я буду защищать тебя в суде.
Он открыл рот от удивления, а затем расхохотался:
— Вы это серьёзно? Каким образом вы собираетесь вытащить меня из петли?
— Я делаю это не ради тебя, идиот. — процедил Герман, смерив человека напротив презрительным взглядом. — Это для твоей матери. Мне не удастся тебя освободить, но все вместе мы в силах склонить суд к смягчению. Он может заменить казнь на пожизненное заключение.
— Хотите, чтобы я гнил в камере до скончания своих дней?
— Даже сейчас ты думаешь лишь о себе. Я хочу, чтобы ты мог видеться с матерью, потому что ей это нужно. Она всероссийская героиня, император прислушается к её просьбе оставить твою жалкую жизнь.
— Она и видеть меня не захочет…
— Кажется, ты совершенно забыл, какая на самом деле твоя мать. Впрочем я не собираюсь умолять тебя. — покачал головой детектив Васнецов, направившись к выходу.