Зимний дворец встретил её богатым внутренним убранством, казалось даже паркет под ногами как-то по-особенному звучит, когда ступаешь на него в резиденции императора. С вереницы портретов на неё взирали все представители семейства Романовых: кто-то с улыбкой, кто-то со строгостью, а кто и вовсе смотрел куда-то в сторону, не удостаивая гостью и коротким взглядом. Золотая лепнина, блестящие рамы портретов, витые канделябры — всё вокруг кричало о том, что она находится в эпицентре Российской империи.
Гофмейстер князь Николай Голицын сам вышел к тёте Поли, чтобы проводить её в кабинет императора, чем обычно не занимался, но для неё теперь везде делали исключение. Слава свалилась на обычную старушку как снег на голову, и ей даже пришлось на время переехать в квартиру на Невском, поскольку в собственный дом было буквально не пройти: его всеми силами штурмовали газетчики. Каждый желал взять интервью у удивительной старой дамы, слава о которой гремела на всю Россию. Тётя Поли не сомневалась, что и вчерашний инцидент в отделе магической экспертизы тоже не останется незамеченным, кто-нибудь обязательно сольёт информацию прессе.
Приглашение на аудиенцию к императору Николаю Павловичу пришло практически сразу после бала, в нём он настаивал на личном разговоре, и тётя Поли была не в праве ему отказывать, тем более что преследовала собственные цели в рамках назначенной встречи.
Личные слуги императора открыли дверь перед посетителями, склонив головы в уважительном жесте. Первое лицо Российской империи обнаружилось в строго обставленном кабинете. Казалось, здесь не затесалась ни одна лишняя бумага, лишь чётко разложенные по полочкам тексты приказов. Отдельный шкаф был и у корреспонденции, которая методично проверялась в порядке общей очередности. Николай поднялся при виде невысокой старой дамы и не сдержал еле заметной улыбки.
— Благодарю за сопровождение, Николай Иванович, пожалуйста оставьте нас с Полиной Сергеевной и проследите, чтобы никто не входил. — обратился он к гофмейстеру.
— Если что-то будет нужно, сообщите, Ваше Императорское Величество. — поклонился тот, удаляясь за дверь.
— Ваше Императорское Величество… — начала было тётя Поли, но мужчина поднял руку, заставляя её замолчать.
— Николай. Зовите меня по имени. — попросил он, указав на кресло. — Прошу присядьте.
Сам опустился в кресло напротив, окидывая собеседницу внимательным взглядом. От всей его фигуры будто исходила внутренняя сила, и не нужно было никакого особого дара телепатии, чтобы ощутить, как она обволакивает сознание целиком.
— Мне как-то неудобно, Николай…
— Тогда я буду называть вас тётя Поли, хотя такое фамильярное обращение тоже для меня непривычно. Я собственную тётушку величаю по имени отчеству.
— Что ж, это честь для меня. — улыбнулась старушка, пристроившись в кресле.
— Вы пригласил вас в первую очередь, чтобы поблагодарить. — начал император. — Признаюсь честно, я был весьма обескуражен, когда собственная жена посвятила меня в ваш план, но Александра не стала бы просто так поднимать тревогу, и я решил довериться. Полагаю, если бы господин Прокофьев не заменил меня, я был бы уже мёртв?
— Всё так, Николай. Владимир — телепат высшего ранга, и лишь он мог выдержать атаку носителя проклятых глаз.
— Насколько я знаю, маг, напавший на него сейчас за решёткой, но с ним ничего не могут сделать. — он нахмурился. — Проклятые глаза всегда доставляют проблемы. Сколько бы мы ни пытались взять их под контроль, так и не удалось подчинить ни одного носителя. Так что я даже в некотором плане восхищаюсь лидером революции. Ему удалось невозможное.
— Я думаю, что Игорь не пытался подчинить Влада силой, а показал ему нечто другое.
— И что же?
— Надежду, заботу, веру в лучшее будущее. В то время как вы запираете носителей проклятых глаз навсегда и разлучаете их с семьями, Игорь заменил одинокому магу отца.
— Вы критикуете мою политику? — император помрачнел ещё больше.
— Именно так. Но поверьте, Николай, я не опасна для вас, и доказала свою преданность сполна в день первого бала. — она остановила его попытку ответить одним лишь жестом, чего ранее никто себе не позволял в присутствии императора. — Я могла подчиниться революционерам и сложить руки, дабы сохранить свою жизнь, и возможно я идеалистка, но верю в трудный и долгий путь реформ больше, чем в быструю смену власти. Николай, я верю, что вы прислушаетесь к моим словам, и это поможет изменить судьбы многих людей.
— Продолжайте. — он сложил руки на груди, суровый взгляд несколько смягчился.
— Вы император, а не Небесный Творец, и поэтому не имеете даже физической возможности проникнуться каждой проблемой, терзающей ваш народ, поэтому у вас есть советники, которые помогают разобраться в той или иной ситуации, они способны продвинуть свои законопроекты и непосредственно влиять на жизни ваших подданых. Но двести лет назад начали появляться одарённые, а совет так и не претерпел нужных изменений.