Наконец, молодой китайский пролетариат всеми условиями своего существования до такой степени привык к лишениям, жертвам, в такой мере "приучен" вместе со всем вообще угнетенным китайским людом смотреть смерти в глаза, что от китайских рабочих, по-настоящему пробужденных революцией, можно ожидать совершенно исключительного самоотвержения в борьбе.
Все это дает право рассчитывать на то, что новая волна китайской революции будет отделена от той волны, которая закончилась апрельским разгромом пролетариата, не долгими годами, а короткими месяцами. Сроков и на этот раз никому, разумеется, знать не дано. Но мы были бы никуда не годными революционерами, если бы не держали курса на новый подъем, вырабатывая для него программу действия, политический путь и организационные формы.
Апрельское поражение не было "эпизодом". Это было тяжелое классовое поражение, от анализа причин которого мы здесь отказываемся. Мы хотим в этой статье говорить о завтрашнем дне, а не о вчерашнем. Тяжесть апрельского поражения не в том только, что пролетарским центрам был нанесен кровавый удар. Тяжесть поражения в том, что рабочих громили те, которые их до того момента возглавляли. Такой резкий поворот не может не вызвать, наряду с физическим расстройством, и политического замешательства в рядах пролетариа
та. Преодолеть это замешательство, более опасное для революции, чем самый разгром, можно только ясной, отчетливой революционной линией на завтрашний день.
В этом смысле телеграмма китайского корреспондента реакционной английской газеты имеет исключительное значение. В ней показано, по каким путям может пойти в Китае революция, если ей дано будет в ближайший период подняться на более высокую ступень.
Мы сказали выше, что мужицкая расправа над хэнаньскими помещиками, как и создание рабочих Советов, могут, рассуждая издалека, оказаться и заключительным взлетом последней волны и началом новой. Само это противопоставление двух волн может потерять значение, если промежуток между ними окажется длиной в несколько недель или даже в несколько месяцев. Но как бы ни обстояло дело на этот счет (а тут возможны только гадания, особенно издалека), симптоматическое значение хэнаньских событий совершенно ясно и неоспоримо -- независимо от их объема и размаха. Хэнаньские крестьяне и рабочие показывают, по какому пути может пойти их движение после того, как разорвались тяжелые цепи блока их с буржуазией и помещиками. Было бы презренным филистерством думать, что аграрный или рабочий вопрос могут разрешаться в процессе этой гигантской по своим задачам и вовлекаемым массам революции путем верхушечных декретов и арбитражных комиссий. Рабочий хочет сам ломать позвоночник реакционной бюрократии и приучать фабриканта уважать пролетария, его личность и права. Крестьянин хочет сам разрубать узлы кабально-ростовщической зависимости. Империализм, насильственно задерживающий экономическое развитие Китая своей таможенной, финансовой и военной политикой, обрекает рабочих на нищету, крестьян -- на жесточайшую кабалу. Борьба с помещиком, борьба с ростовщиком, борьба с капиталистом за лучшие условия труда тем самым поднимается до борьбы за национальную независимость Китая, за освобождение его производительных сил от пут и цепей иностранного империализма. Это главный и могущественный враг. Он могуществен не столько своими военными кораблями, сколько прямой и неразрывной связью с ним банковских, ростовщических, бюрократических и военных верхов китайской буржуазии и более косвенной, но не ме
