— Не хожу, — подтвердил тот, выруливая со двора на Брайтвег[61] и ныряя в оживленный трафик. — Потому что бдительность превыше всего.
Очередной кивок нового «напарника» показал, что тот подобный подход одобряет.
Пролетев по Брайтвегу, энергичное и агрессивное авто свернуло на Каналштрассе[62], а затем углубилось в переулки и закутки Хинаштадта[63]. Остановив машину возле не самого приметного дома, Курт посмотрел на Добрыню.
— Насколько я понял, вы безоружны. Может, подождете здесь? Я не предполагаю проблем, но, сами понимаете…
— Рыцарь «Братства» никогда не бывает по-настоящему безоружен, — на этот раз улыбка Грандмастера отображала не то чтобы снисходительность, а, скорее, легчайшую долю гордости собой. — Не склонен себя переоценивать, но уверен, что справлюсь с бОльшей долей возможных сюрпризов.
— Тогда пойдемте, — по-простому дернул подбородком Курт, и дверцы авто по очереди хлопнули.
Прачечная располагалась традиционно — в подвале. Сделано это было, с одной стороны, чтобы гул и грохот стиральных барабанов не мешал жильцам верхних этажей, отделенным от цоколя еще и магазинчиком всяких разностей. С другой стороны — из подвала вела уйма потайных и не очень лазов, ходов и тоннелей, что было хозяину сильно на руку.
— Здравствуй, дедушка Ляо, — поприветствовал детектив старого китайца, приветливо развернувшегося к посетителям от груды какого-то металлолома, непонятно, как оказавшегося посреди прачечной.
— И твоя не болей, увазаемая! — казалось, от энтузиазма старик сейчас выпрыгнет из-под традиционной кепки. — Не забыть недостойное Ляо! Зайти в самая неудобная момента, как всегда.
Становилось понятно, что с «металлоломом» дело нечисто. Но Курт решительно махнул рукой, присаживаясь на уголок стола для сортировки белья. Добрыня остался стоять при входе, старательно не «отсвечивая» — он даже как-то весь ссутулился, визуально отощал и более не сверкал проникновенным взором. Стоило восхититься таким искусством мимикрии, но — потом.
— Твои неудобные моменты меня не волнуют, пока они не пересекаются с моими делами, — напомнил детектив. — Но разговор действительно есть. Здесь или отойдем?
Ляо кинул быстрый взгляд на безучастно подпиравшего косяк рыцаря. Поняв его правильно, Курт повел ладонью по воздуху.
— А это не то, что должно волновать тебя. Человек со мной и по делу.
Вздохнув, китаец поклонился и обеими руками указал на одну из дверей.
— Просу увазаемая господа…
В «кабинете» Ляо было изобильно. Стены практически не просматривались за шкафами, стеллажами и полками, на которых стояли, лежали, прятались или, наоборот, выпячивали себя разномастные предметы порой весьма смутного назначения. Добрыня украдкой заинтересованно повел носом, но потом снова вернулся к образу «я не я и шкура не моя».
— Сейчас будет очень непростой вопрос, — с ходу заявил детектив, присаживаясь на сомнительной крепости табурет. Собеседник разместился на циновке, поджав ноги и всячески демонстрируя свою безобидность. — Постарайся сосредоточиться и припомнить: я уверен, уж ты-то должен быть в курсе.
— Незаслузенный похвала, но старый сердца грей! — не шибко ободренно пробурчал китаец. Курт хмыкнул.
— Незаслуженно не хвалил бы. Так вот. Двадцать или около того лет назад в наш город прибыл один… человек. Очень сильный колдун. Легендарная личность, считающаяся, строго говоря, не существующей. И он привез с собой некую вещь, бывшую до того момента в собственности иной организации. Я понимаю, что прошло достаточно много времени с того момента, но также верю, что твоя память гораздо надежнее любых архивов. Если ты что-то об этом слышал — ты должен мне сказать. В счет все того же старого долга.
Ляо застыл, уставившись в пол. Добрыня, «ожив» с молчаливого согласия детектива, вытащил из внутреннего кармана два аккуратно сложенных листа бумаги.
— Вот это, — низкий голос богатыря звучал мягко и убедительно, — предполагаемый портрет человека. Его зовут Кащей, но, естественно, имя могло и смениться. А это, — бумага прошуршала снова, — фотография предмета, который он похитил. Тот самый Меч, да.
Узнавание в глазах китайца подметил и Курт. Узнавание — и страх. Впрочем, информатор пришел в себя быстро. Он поднял взгляд, сжал тонкие губы; кожа его посерела, но видно было, что старик полон решимости.
— Моя долга перед твоя расти. Должна быть сама ходи «Конгрегасия», когда узнавай. Но шибко-шибко страшно. Теперь понимай: карма приведи тебя и твоя друга. Все вставай на своя места.
Замолчав, Ляо сглотнул, закашлялся, ухватил цепкой птичьей лапкой кувшин, стоявший неподалеку. Промочив горло, китаец продолжил:
— Кошчи[64] действительна провезти Гоуцзянь[65] в города. Но она быть не одна: ему помогай. Ты знай, которая.
Курт подался вперед. Под перчатками, которые детектив не снимал ни днем, ни ночью, заныла кожа, давно, казалось бы, затянувшая старые ожоги. Добрыня с некоторым недоумением покосился на детектива, но промолчал. А тот медленно, с расстановкой, уточнил:
— Зараза… Ты уверен, старик?
