В камеру их посадили к трем таким же покрытым синяками босякам. Курт их не знал, видать, промышляли где-то по другой части Кельна. Ну да и плевать. Они зыркали из своего угла, но лезть не спешили, что даже немного расстраивало: злость требовала выхода. Выданные уже Бекером зуботычины и приказ заткнуться почти прекратили всхлипывания Грюнделя, но теперь малек смотрел на него со смесью страха и какой-то затаенной надежды. Причем, похоже, он сам понимал, что надежда эта беспочвенна, но перестать надеяться на что-то не мог. От этого взгляда становилось не менее противно, но зуботычинами он, как всхлипы, увы, не лечился.
За их невольными соседями, неудачливыми карманниками, пришли быстро. По пятнадцать плетей каждому - и шуруйте на все четыре стороны. После этого в каменном мешке камеры стало совсем тошно. Впрочем, однажды к ним в подвалы заглянул в обществе суетливого (!) стражника громила со шрамом через половину лица и с бляхой на шее.
- Так, говорите, убийство, воровство, а из шайки своей никого не выдал? Даже под смягчение приговора?
- Да какое там смягчение, майстер инквизитор. Понимает, к чему дело идет, вот и молчит. Выдаст кого - свои на ленточки покромсают, если мы отпустим. Там шайки почище волчьих стай, поди, знаете. И этот - ну чисто волчонок. С ним мелкого поймали, то ли прикидывается, то ли и правда дурачок, как ни спрашивай - ревет дурниной и пялится круглыми глазами. И что с ним делать, хрен разберешь. Вешать - не за что, всыпать плетей и отпустить - сам сдохнет через месяц крайний срок. На старшего смотрит и чуть слюни от восторга не пускает. А тому хоть бы хны.
- Родня у мальца есть? Попробуйте разыскать. Не в капусте же его нашли. Глядишь, охолонет, придет в себя, может, что и прояснится. Ну или в приют церковный сдайте, глядишь, что и вырастет, раз уж он такой блаженный. А пока отсадите-ка его в отдельную камеру.
- Эт да, эт можно. И все же, майстер инквизитор, не понимаю, зачем вам это. Вкладывать столько сил в это отребье...
- Многие не понимают. А между тем в этом - будущее, я уверен. И, что немаловажно, в этом уверены люди куда умнее и могущественнее меня.
Жаль, в гулком проходе разобрать удалось только последнюю фразу. Курт не обманывался по поводу своей судьбы: пойманного на взломе бродяжку, в котором к радости стражников опознали убийцу одного из горожан, могла ждать в лучшем случае виселица. Грюнделю, если повезет, всыпят плетей,если не повезет - выделят соседний столб за компанию. Непонятно было, почему тянут кота за яйца и не спешат их приговорить. Возможно, причина как раз с хмурым видом стояла напротив их клетки, пока стражник торопливо открывал замок?
- Итак, ты Курт Гессе, именуемый Бекер? Будем знакомы, Рихард Шнапс, инквизитор второго ранга и твой шанс выйти отсюда,- мужик, пригнувшись, вошел в камеру. Грюндель с выпученными глазами попятился от него, пока не шмякнулся задом на грязную соломенную лежанку, но вошедший бросил на мелкого равнодушный взгляд и снова вперился в Курта.
- Отличная кличка. Только я все равно ничего не скажу, - ощерился Курт, и тут же дернулся, когда руки в перчатке сдавили ему горло. Движение было стремительным, явно не уровня выпивох-стражников.
- Ты зубы-то мне не скаль, пообломаю быстро. Тебе, может, и сам черт не брат, но настраивать против себя инквизицию - последнее дело. А ссориться со мной - тем более. В первый и последний раз повторяю. Я. Рихард. Шнапс. Инквизитор. Второго. Ранга. Усек? - Курта слегка приподняли за горло, так, что он с трудом просипел: Усек, - после чего смог, наконец, вдохнуть.
- Усек, майстер инквизитор. Повтори. Ну же, я жду, - нажим на горле опять усилился, и Курт, ненавидя себя, просипел:
- Усек, майстер инквизитор.
Где-то за спиной, опомнившись, заревел Грюндель, и то, что он стал свидетелем этой позорной сцены, вызывало желание его убить. Шнапсу хватило одного взгляда, чтобы малек подавился очередным всхлипом и заткнулся. Стражник же под этим взглядом резво вломился в камеру и выволок ошалевшего малька наружу. Курт поневоле почувствовал зависть. Таким он, наверное, хотел бы стать когда-нибудь, если бы хоть раз об этом задумался.
- Итак, теперь, когда мы, надеюсь, кое-что прояснили, я буду говорить, а ты - слушать. Я буду спрашивать, а ты - отвечать. Не мяться, не мычать, не сверкать на меня глазами, а внятно отвечать. Ты, я надеюсь, не дурак, не люблю дураков. Усек?
- Усек, - пробормотал Курт и, сглотнув под выразительным взглядом, прошипел, - майстер инквизитор.
- Отлично. Итак, если ты не дурак, то, думаю, уже понял, что тебя ждет. А ждет тебя, Курт Гессе, виселица. Заслужил. Будешь болтаться как дохлая крыса, на веревке, на потеху толпе, и твои вчерашние приятели, о которых ты так настойчиво молчишь, будут тыкать в тебя пальцами, а через неделю забудут. Был у них приятель Бекер, да сплыл, и весь разговор. Так?
