Я не мог не восхититься её сдержанности, и пожалел, чтобы я сам не справился хотя бы вполовину так хорошо, когда только узнал. Медленно, осторожно, я начал рассказ, ничего не упуская. Если ей и не терпелось узнать важные подробности, то я этого определить не смог, поскольку она ни разу не прервала меня, и вообще не произнесла ни слова.
До тех пор, пока я не закончил, и мой рассказ не сел на мель неловкой тишины — только тогда она снова заговорила:
— Спасибо, Мордэкай. Хороший рассказ, — высказала Роуз. Она медленно встала, и кивнула в моём направлении: — Это всё ещё свежие новости для меня — если ты не против, я думаю, что хотела бы какое-то время побыть одна, — закончила она, спрятав руки в складках своего платье, но своим магическим взором я всё ещё мог видеть, что они дрожали.
Я шагнул к ней:
— Роуз…
— Нет, Мордэкай, пожалуйста, — перебила она. — Ты можешь нанести мне визит завтра. Мне нужно какое-то время, чтобы взять себя в руки, — произнесла она, и дрожь в её руках переросла в общее дрожание по всему её телу.
Её уверенность заставила меня приостановиться, и я подумал о том, чтобы уйти. Это казалось гораздо проще, чем встретить в лицо бурю, которая крылась за плотно закрытыми створками её глаз. Затем я вспомнил свою собственную ночь, когда я был один в своей комнате, после того, как чуть не убил человека для утоления собственной жажды мести, вместо того, чтобы посмотреть в лицо своему собственному горю. Я сделал ещё несколько шагов к ней. «Тебе не придётся сражаться с этим одной».
— Пожалуйста, уйди, Мордэкай. Ты не понимаешь, в нашей семье не так справляются с этими вещами, — сказала она приказным тоном, но её подвёл внезапный выворачивающий нутро всхлип, надломивший её голос посередине фразы. Её равновесие пошатнулось, и я поймал её прежде, чем она смогла упасть.
— Нет, Мордэкай! — закричала она мне в рубашку. — Мы не так это делаем! — плакала она, крича на меня. — Я — Хайтауэр, мы не оплакиваем в присутствии посторонних… — рыдала она, одновременно колотя мне по груди.
Я крепко держал её, пока её истерика не снизилась до более мягкого рыдания.
— Значит, твоей семье надо найти способ получше, — мягко сказал ей я. Она рыдала ещё какой-то неизвестный промежуток времени, и послеполуденные тени стали длиннее, и исчезли в сумерках, прежде чем она успокоилась. Наконец она затихла, а я просто держал её, поглаживая по волосам. Снаружи солнце опустилось за линию крыш, и город будто задержал дыхание в ожидании ночи.
— Мне лучше вернуться домой, — сказал я ей.
Она кивнула, и я заметил, как припухли её глаза. Глядя на её криво висящие волосы и красное лицо, я не мог не подумать, что впервые в жизни вижу её настолько растрёпанной. В другой день я мог бы засмеяться. Она сама проводила меня до двери, под неодобрительным присмотрим Анжелы. Я и представить себе не мог, что могла думать её горничная.
Когда я шагнул за порог, она схватила меня за руку:
— Не уходи слишком далеко. Я найду тебя завтра. Позаботься о том, чтобы я тебя нашла.
— Мне всё ещё нужно найти Марка. Он ещё не слышал новости.
Она отпустила мою руку:
— С этим я могу помочь.
Я выло улыбнулся:
— Значит, до завтра, — повернулся я, и пошёл обратно к своему собственному дому в городе. Дверь закрылась ненадолго у меня за спиной, прежде чем снова открыться.
— Мордэкай, — окликнула она.
Я оглянулся через плечо на растрёпанную Леди Роуз, выглядывавшую из двери:
— Да?
— Спасибо, — сказала она, и снова захлопнула дверь.
А я пошёл дальше, в сгущающиеся сумерки.
Следующее утро застало меня ещё в кровати, когда Роуз явилась ко мне на порог. Вообще-то, это утверждение не совсем верно. Более точно было бы сказать, что Роуз застала меня в кровати, когда утро явилось ко мне на порог. Утро было хотя бы достаточно вежливо, чтобы сперва постучать, потому что Роуз этого не сделала.
Я уставился затуманенным взором на облачённую в красное женщину, стоявшую у изножья моей кровати:
— Чёрт возьми, да перестань ты трясти кровать!
— Ладно, сейчас вернусь, — беззаботно ответила она.
Это пробудило меня ещё больше, когда проснулись мои подозрительные инстинкты:
— Ты куда?
Она вредно улыбнулась:
— За водой.
Я сел:
— Ладно, встаю. Выйди, чтобы я мог что-нибудь надеть, чёрт побери! — огрызнулся я. Она сразу же вышла, а я действительно встал, хотя я не собирался сразу же «просыпаться» так рано. Прошлым вечером я засиделся допоздна, пытаясь понять схему чар «стазисного поля». Я мог либо делать это, либо идти поджигать королевский дворец, но записка Пенни совершенно ясно сказала, что мне следует приберечь короля на потом. Я был не против — я знал, где жил его высочество, и он, вроде, пока не собирался переезжать.
Эти чары всё ещё фрустрировали меня, что было значительной частью причины, по которой я не лёг пораньше. Мне трудно было бросить задачу, однажды взявшись за неё. В этом случае я без проблем разобрался, как создавать рунную структуру — та была замысловатой, но узор был достаточно повторяющимся, чтобы я мог без труда его запомнить. Я просто не понимал, что он на самом деле «делал».
