В конце концов я построил рабочую модель, используя стило и маленькую деревянную шкатулку. Поле должно было охватывать внутреннюю часть шкатулки, когда активировалось, это мне было ясно. Тем не менее, ничего вроде бы не происходило со всем, что я клал в шкатулку… ни до, ни после, ни во время её активации. Спать я лёг озадаченным и фрустрированным.
Леди Роуз я нашёл внизу, на кухне. Она принесла с собой корзинку, и выкладывала из неё вещи на столик для завтрака.
— Ты выглядишь ужасно домовитой, — пробормотал я.
Она бросила на меня острый взгляд:
— А ты выглядишь худым. Сколько раз ты ел с тех пор, как узнал?
— Не твоё собачье дело, — сказал я, уверенный в собственной правоте, сел, и начал есть булочки, которые она принесла. Я уже и забыл, когда я ел в последний раз.
— Они вкуснее, если намазать их джемом, — предложила она.
Я был не в настроении:
— Предпочитаю есть их просто так, — сказал я сквозь набитый булкой рот. Я сомневался, что хоть одно из моих слов прозвучало разборчиво. Затем я взял чай, и сразу же обжёг себе язык.
— Не спеши, еда никуда не убежит, — сказал Роуз, слегка улыбнувшись.
Я проглотил, снова отпил чаю, и на этот раз не обжёгся:
— Я не ожидал, что ты принесёшь завтрак.
— Пенни бы не понравилось, если бы ты умер с голоду, и… ну, можешь считать это благодарностью, — ответила она.
Я фыркнул:
— Благодарностью? За что?
— За вчера, — просто сказала она.
— Для того и нужна семья.
— Семья? — сказала она, подняв бровь.
Я поднял свою собственную бровь, просто чтобы показать ей, что не только она тут умеет бровями двигать:
— У меня никогда не было большой семьи, так что я добавлял в неё друзей ещё с тех пор, как был маленьким. Поздравляю, тебя приняли в семью. Ты кем хотела бы быть — моей сестрёнкой, кузиной, или тёткой?
— Тёткой? Думаю, сестра подойдёт лучше, — сказала она, сморщив носик.
— Значит, младшая сестра, — окончательным тоном сказал я.
— Однако я немного старше тебя, — напомнила она мне.
— Не волнуйся, я никому не скажу.
Мы немного посмеялись над этим. Было ясно, что в ближайшее время радость души нам не вернуть, но я был твёрдо намерен не впадать в отчаяние.
— Ты знаешь, что ещё делают семьи? — спросил я.
Она как раз наполнила рот чаем, поэтому лишь отрицательно покачала головой.
Я прищурился:
— Семьи сводят счёты.
Она снова подняла эту свою одинокую бровь:
— А почему я, по-твоему, одела сегодня красное?
Полчаса спустя мы шагали по городу, направляясь, если верить Роуз, к храму Дорона Железного Бога.
— Ты можешь мне конкретно объяснить, почему он решил, что ему следует пожить у Железных Братьев? — снова спросил я её.
— Он думал, что их будет проще одурачить, — ответила она.
Это не особо объяснило мне всю комбинацию:
— Но ты сказала, что он планировал осмотреть архивы Карэнта Справедливого. Почему тогда он здесь? — спросил я. Под «здесь» я подразумевал большое, мрачное здание, высившееся по правую сторону улицы. В то время, как большая часть Албамарла была выстроена из местного розового гранита, он показался Железным Братьям недостаточно хорош — они сочли необходимым импортировать кучу тусклого, серого гранита, чтобы облицевать им стены. Наверное, им дорого обошёлся этот депрессивный внешний вид, которого они желали. Я также готов был поспорить, что под внешним слоем большая часть здания была выстроена из розового гранита.
— Он принял на себя личину приезжего священника Дорона, которого интересует посещение карэнтских архивов, — объяснила она.
— Он подумал, что притвориться священником Карэнта будет труднее? Разве пребывание здесь, среди доронитов, не увеличивает вероятность того, что его раскроют? — снова спросил я. У меня было гораздо больше вопросов, но я сдерживался.
Роуз вздохнула:
— Поговоришь с ним об этом сам, когда увидишь его.
Я хмыкнул, и ответил:
— Дай мне сначала посмотреть, смогу ли я его найти, — сказал я. Закрыв глаза, я сосредоточился на своём ином «взоре», и растянул свой разум на гораздо большее расстояние, чтобы обыскать лежавший перед нами храм. Он был больше, чем выглядел — на самом деле здание было построено поверх обширного подземного комплекса. Он даже частично простирался у нас под ногами. Там были кельи и кладовые, и разнообразные жилые помещения. Там также было немало людей. По примерному счёту я бы сказал, что в здании в тот момент было по меньшей мере три сотни человек, при том, что служб никаких не велось.
— Тут гораздо больше дороного духовенства, чем я ожидал, — наконец сказал я.
— Дороного?
— Я знаю, что они предпочитают «Железное Братство» или «дорониты», но мне нравится «дороные». Это звучит гораздо более похоже на «дурные».
Роуз осклабилась:
— Ты нашёл его?
— Пока нет — это сложнее, когда много народу. Мне нужно рассматривать каждого из них, — отозвался я, снова закрыв глаза. Несколько минут спустя я нашёл его, хотя его ситуация сбила меня с толку. Он был в одной из келий для приезжего духовенства, но он был не один. Поначалу я его пропустил, поскольку предполагал, что в жилом помещении он будет сам по себе. «Тут-то я и ошибся».
— Я нашёл его.
— Что он делает? — спросила Роуз.
