— Ага, Прэйсианы были знамениты своей способностью оставаться невидимыми, или, по крайней мере, так меня учили. Примерно так же, как Иллэниэлы были известны своими дьявольскими навыками зачарования, — объяснил он, — ну, и ещё — своей необычной силой.
Его небрежные комментарии предоставляли мне окно в мир знаний и общеизвестных фактов, который мне не повезло застать. Я в очередной раз посетовал на тот факт, что никогда не знал своего биологического отца. Я выбросил эти мысли из головы, и вернулся в настоящее:
— Как твоя способность становиться невидимым связана с чутьём на шиггрэс?
— Их способность вытягивать магию по сути делает их «чёрными» для магического взора, если думать о магии, как о некоем «цвете». Моя невидимость отличается тем, что преломляет свет, и иногда даже магию, вокруг меня, но я всё равно могу понять, что они делают. Полагаю, я могу использовать свою способность, чтобы имитировать то, что делают они, или по крайней мере то, как они выглядят, — ответил он.
Меня эта мысль заворожила:
— Покажи, — сказал я.
— Ладно, — сказал он. — Вот, так я выгляжу, когда становлюсь невидимым, — закончил он, и его видимая форма исчезла, но я всё ещё мог «видеть» его своим магическим взором.
— Блядь! Вы хоть предупреждайте сначала! — воскликнул Харолд. Я не мог не засмеяться над его замешательством.
Бестелесный голос Уолтэра ответил:
— Мы всё время говорили об этом. Я думал, ты этого ожидал.
— На этот счёт не волнуйся, — сказал я ему, — пожалуйста, продолжай.
— Вот так ситуация выглядит, когда я становлюсь невидимым для магического взора, — добавил он, и его тело исчезло даже для моего колдовского зрения.
— Так вот, почему я не мог найти тебя, когда ты шпионил за мной у меня дома. Почему ты не используешь это всё время? — спросил я.
— Потому что сейчас я слеп, — сказал он. — Когда я невидим, я не могу видеть, но по-прежнему могу использовать свой магический взор. А когда я делаю вот так, то вообще не вижу никаким образом. Остаётся только спотыкаться в темноте, ориентируясь только на ощупь и на слух.
— Ты можешь стать видимым, но оставаться невидимым для магического взора? — осведомился я.
На миг он задумался.
— Я не знаю, — наконец сказал он. — Мне никогда не приходило в голову попробовать это сделать. На самом деле, у меня прежде не было причин так делать.
— Попробуй, — сказал я. Миг спустя его тело снова появилось, но я всё ещё не мог ощущать его своим магическим зрением.
— Я думаю, что ты всё правильно сделал, — сказал я ему. — Интересно, сочтут ли они тебя одним из своих в таком виде.
Он отрицательно покачал головой:
— Конечно нет — они совсем не так выглядят. Скорее — вот так.
Он сделал что-то, и я увидел изменения. Я всё ещё мог видеть его своими глазами, но для моих магических чувств он являлся другим. Он стал больше похожим на шиггрэс, на место, которого не было — до этого момента он не создавал пустое пространство. Теперь же он был как пустота.
— Ты прав, но я не понимаю, почему.
Он развеял своё заклинание:
— Посмотри на меня своими глазами, и я покажу тебе, почему.
Я так и сделал, и кивнул ему.
— Окей, вот так выглядит нормальный человек, — сказал он, оставшись полностью видимым. — Теперь представь себе, что видимый свет — это магия, и ты видишь меня своим магическим взором. Вот так выглядят шиггрэс, — закончил он, и его лицо и тело почернели.
Это был не нормального вида чёрный цвет, который можно встретить, если кто-то воспользовался чёрной краской. Он был совершенно чёрным. Он вообще не отражал свет. Будто передо мной находилась дыра в форме человека.
— Вот так шиггрэс выглядят в магическом взоре, — объяснил он. — А вот это — невидимость, — сказал он, исчез, и я смог увидеть находившиеся за ним предметы.
— Думаю, что теперь я понимаю, — медленно сказал я. — Когда ты невидим, ты как бы прозрачен. Но шиггрэс не такие — магия не проходит сквозь них, она поглощается.
— Вот именно, — согласился он.
Я снова посмотрел на наших врагов, и теперь, когда я лучше понимал, что видел своим магическим взором, их было легче разглядеть. Их всё ещё было нелегко сосчитать, но я решил, что теперь мне это под силу. Харолд нарушил мою концентрацию, ткнув меня:
— Простите. Я знаю, что это всё очень интересно, но как мы собираемся пройти мимо баллист? — спросил он, а затем запоздало добавил, — ваше Благородие.
Я улыбнулся ему:
— Ты с ними раздерёшься за нас.
— Прошу прощения?
— Их у входа где-то двадцать. А я всё хотел посмотреть, как ты сражаешься с новыми узами с землёй, и с бронёй, которую я тебе сделал, — пояснил я.
Он уставился на меня:
— Тут два волшебника и пятьдесят солдат, а вы хотите отправить меня одного?
— Будь честен, — сказал я. — Ты действительно думаешь, что двадцать шиггрэс станут для тебя проблемой? Прошлой ночью я видел, как ты сражался и с большим числом, — добавил я. «Сперва воззвать к его самолюбию», — подумал я про себя.
Он раздражённо вздохнул:
— С двадцатью я, наверное, справлюсь без проблем, но у них там две баллисты! — выдал он, и к концу фразы его голос повысился на октаву.
