Шэлдон — так звали барона, насколько я помнил из наших недолгих и неприятных встреч полгода тому назад.
— Но он же лорд! — возразил я. — Разве нет никаких правил насчёт казни дворян? — усомнился я в рассказе. Я не стал утруждать себя упоминанием вопроса о его невинности. Я был в кругах власть имущих достаточно долго, чтобы знать, что вина и невинность были для облечённых властью лишь используемыми по случаю инструментами.
— Король оставляет за собой право высокого правосудия, — проинформировала нас Роуз. На случай, если вы не знаете, высокое правосудие — это то, как суды называют дела со смертной казнью. Роуз продолжила: — В деле, где фигурирует государственная измена или прямое нападение лично на короля, он вправе обойти Лорда Верховного Юстициария, и вынести приговор правонарушителю напрямую, без суда.
В приступе исключительной мудрости, я закрыл рот, и попробовал всё обдумать. Очевидно, Шэлдон был невиновен, но это было не важно. Что на самом деле имело значение, так это то, почему король решил казнить его после нашего разговора.
Первым заговорил Марк:
— Ты был весьма неудобен его величеству, но после вашей с ним встречи твои обстоятельства изменились. Теперь, предполагая, что он может обернуть твои героические усилия на войне к себе на пользу, ты можешь стать его ценным активом.
— Что должно было сделать положение Лорда Арундэла полностью противоположным, — добавила Роуз.
Марк кивнул:
— К тому же, у Эдварда был весьма крупный бардак, который нужно было как-то объяснить…
— И он решил убить двух зайцев одним ударом, — закончила она вместо него. — Хотя, возможно, лучше было бы сказать, что он убил одного зайца, чтобы разобраться с двумя проблемами, — добавила она. Они покивали и самодовольно улыбнулись друг другу, будто довольные своей взаимной сообразительностью.
Я поднял руку, будто был в классе, пытаясь привлечь внимание учителя. Они не заметили.
— Что действительно поражает, — сказал Марк, — так это то, как быстро он пришёл к этому решению после ухода Морта.
— Простите… — сказал я.
Они проигнорировали меня, и Роуз снова заговорила:
— Он уже давно правит, но это действительно страшно, как быстро он пришёл к такому эффективному выбору. Большинство людей наделали бы ошибок или стали бы колебаться.
— Эй! — громко сказал я, махая рукой между ними. Они приостановились, одарив меня любопытными взглядами. — Не мог бы хоть кто-нибудь из вас, политических гениев, потрудиться объяснить это мне понятными бывшему простолюдину словами?
— Я никогда не думал о тебе, как он простолюдине, — возразил Марк.
Роуз задумчиво сжала губки:
— Ну, ты должен признать, Маркус, что он немного простоват.
Марк тихо засмеялся:
— Это так, но я бы никогда этого не сказал.
— Но ты же только что сказал! — пожаловался я. — К тому же, когда я проверял в последний раз, быть простолюдином — отнюдь не повод для стыда, а после встречи с Шэлдоном статус дворянина больше не кажется обязательно предметом для хвастовства.
Роуз похлопала меня по плечу:
— Не оскорбляйся ты так, мы просто дразнились. В конце концов, ты здесь самый высокопоставленный, а простолюдин теперь — Маркус.
Марк явно вздрогнул при этих слова.
— Что леди пытается тебе сказать, так это то, что король решил упростить свою ситуацию после примирения с тобой, — сказал он, возвращая разговор обратно в изначально предполагавшееся для него русло. — Принятие тебя обратно и вознаграждение тебя за победу над Гододдином делают тебя героем, и поставили бы Шэлдона в очень неудобное положение. По меньшей мере, это создало бы раскол и междоусобицу среди дворян. Многие другие лорды сочувствовали бы Арундэлу, после того, как ты с ним обошёлся.
— Он бросил своих людей, — напомнил я ему.
— Я это понимаю, но что нужно понять тебе, так это то, что для многих лордов это — мелочь в сравнении с тем, как ты унизил его, избил его на глазах у его слуг, забрал его имущество, а потом отправил его восвояси лишь с тем, что на нём было надето. Особенно учитывая то, что всё это проделал человек, которого считали «простолюдином», как ты уже упоминал, — объяснил Марк.
— А его казнь как-то улучшит их мнение обо мне? — с сарказмом спросил я.
Роуз отозвалась:
— Не совсем. Она посылает мгновенное послание, что король совершенно не шутит, награждая тебя. Это сразу же убирает твоих самых выдающихся врагов, и изящно проясняет вопрос о нескольких насильственных смертях, случившихся в королевском дворце. Это заставит призадуматься любого, кто мог бы подумать о том, чтобы мутить воду, потому что теперь они будут весьма ясно знать, какую сторону принял король.
Это всё звучало очень аккуратно и точно, но мне не нравилось. Как обычно, человеческие жизни заботили этих людей не больше, чем шахматные фигуры — игрока.
— Это же чудесно для меня, не так ли? — горьким тоном объявил я.
— По большей части, — ответил Марк.
— А что случится, когда я в один прекрасный день стану «неудобным»? — язвительно спросил я.
— Эту возможность следует рассматривать всем высокопоставленным людям. Вообще, есть две практичных стратегии для того, чтобы с этим справиться, — сказал он.
