Принесли вино. Машег попробовал:
— О, хорошее!
Сергей с ним согласился. Искора расстаралась.
— Похищением тоже Ноам занимается?
— Не сам. Дал людей, хотя у Барика и свои имеются. Не хузар, но умелых.
— Настолько умелых, чтобы мне стоило опасаться за Искору?
— И за Искору, и за себя. Это утка? — он потянулся к доске с нарезкой.
— Не знаю. Может, и гусь.
— Главное — не свинья, — Машег ухватил полоску вяленого мяса, продегустировал, кивнул одобрительно.
— За себя? — уточнил Сергей.
— Ну так это самое простое, — невнятно пробормотал жующий Машег. — О вдове договориться проще, чем о жене. Что тогда скажешь, Искора?
— Скажу, что соглашусь. А ночью ему зенки паршивые выколю, бубенцы отрежу и вместо глаз запихаю!
— Даже и не сомневался в тебе! — одобрительно произнес хузарин. — Но это тоже нежелательно. Если твоего мужа убьют, я о тебе сам позабочусь. Как о жене брата. Или мне тоже бубенцы отрежешь?
— Тебе — нет, — Искора уселась за стол и обозначила холопке кистью: «Мне тоже налить».
Так-то жене вот так за стол и употреблять с мужчинами не положено. Но Искора не просто жена. Она еще и воин, о чем лично обучавшие ее Сергей с Машегом прекрасно осведомлены. Да и нет никого, кто упрекнул бы в нарушении традиции.
— Эй, я пока жив! — напомнил Сергей. — И мне не нравится, что ты, братик, уже занимаешься моим наследством!
— Так я не только твоим наследством занимаюсь! — похвастался Машег. — Твоим убийством занимаюсь тоже я!
И бросил на стол сочно звякнувший кошель.
— Половина, — сообщил хузарин. — Твоя доля. По-братски.
— Это чье? — уточнил Сергей.
К кошелю он не притронулся.
— Я же сказал: твое! — удивился Машег.
— А раньше чье было?
— Раньше — мое.
— А еще раньше?
— Алп-Барика. Продолжать?
— То есть…
— Ну я же сказал: твоим убийством буду заниматься я.
— То есть этот шедов сын не знает, что мы — побратимы?
— Он знает ровно то, что сказал ему Ноам.
— Что, вот так просто?
— А что сложного? — пожал плечами Машег. — Я — бар Захариах из рода Рузиев. Это честь для него, что я согласился помочь. И я поклялся на свитке Торы. Даже ты, будь на его месте, не усомнился бы. А этот, хм… доверчивый. Привык, что все вокруг только и мечтают его ублаготворить.
— Хотелось бы знать, в чем именно ты поклялся? — нахмурился Сергей.
Он точно знал: клятва такого формата для хузарина обязательна к исполнению.
— Я поклялся… — Машег ухмыльнулся, — что сделаю для моей родни все, что смогу, и чтобы более достойный был счастлив с этой прекрасной юницей! — Машег указал на Искору опустевшим кубком.
Сколько он уже выпил? Литр? Конечно, организм молодой, а генетика хорошая. Сколько веков назад его благородные предки с кумыса на вино перешли?
— И что, он не понял? — расширила глазки Искора, замершая с поднесенным к губам кубком.
— Я ж говорил: он доверчивый. Привык, что все хорошее — ему и самый достойный — тоже он! — Машег пьяно рассмеялся.
— Давай выкладывай, что еще придумал! — потребовал Сергей.
Брат, конечно, умница. И сымпровизировал неплохо, вот только он ни фига не стратег.
— Не я придумал! — Машег переложил кубок в левую руку и поднял палец. — Ноам! Убивать Барика нельзя, да. А вот опозорить — очень даже можно. И нужно! Сейчас я все расскажу, брат! Только это…
— Еще вина? — предположил Сергей.
— Ага! — подтвердил хузарин. Огляделся и указал на молоденькую холопку со смазливым личиком, застывшую за спиной Искоры в готовности услужить: — И вот эту тоже. Но потом. Сначала вина.
— Мой родич, — Ноам указал на Машега. — Машег бар Захариах из Рузиев.
— Вот как? И что ты делаешь в этой глуши? — осведомился Алп-Барик.
— То же, что и ты, — ухмыльнулся Машег. — Развлекаюсь. То на печенегов поохочусь, то на ромеев. Девки здесь хороши, золото само в кошель падает, только подставляй.
— Девки… Да, — сын шеда потер висок.
Голова болела. Вчера перебрал немного. От переживаний.
— Слыхал обо мне и о моей проблеме?
— О тебе — да. О проблеме — нет.
Слово «проблема» Машег, как и Алп-Барик, произнес по-ромейски.
— Девка одна мне глянулась, — Алп-Барик раздраженно махнул рукой, огляделся…
— Тебе бы выпить, — посоветовал Машег. — И я бы с тобой тоже. Ноам, распорядишься?
— Ты пей, я не буду, — отказался Алп-Барик. — Ноам, вели айрана мне принести. И воды холодной. Так о девке…
— И что с ней не так? — равнодушно произнес Машег.
— С девкой все так. Красавица. На язык остра, глаза горят. Вот только муж у нее есть. Продавать не хочет.
— С ним самим говорил? — поинтересовался Машег.
— Нет. Но Ноам сказал: этот не продаст. И я ему верю.
— Ноаму я тоже верю, — кивнул Машег. — Он попросил, я пришел. Говорю вот с тобой. А о деле так и не услышал. Хотя нет, не торопись, вино спешки не любит, — Машег пригубил, причмокнул одобрительно: — Твое? Самадарское?
— Оно, — подтвердил тархан. — Я позвал тебя, Машег, потому что нашему другу бар Еремии нужна помощь. А ты среди русов дольше всех. Знаешь, с какой стороны к ним подойти.
— Как с какой? — Машег поднял бровь. — Раз со стороны денег не вышло, значит, надо со стороны силы. Ты же не один приехал, Барик? Сколько у тебя людей?
