Какие тогда варианты? Посадить стрелков на крайние суда, чтобы те устроили ромеям рукотворный град?
Стрелки имелись. И в достаточном количестве. Но луки большинства били метров на сто. Дальнобойных было от силы сотня. И половина — в дружине Сергея. Вот только бить из луков по кораблям невелик смысл. Защитного оборудования там хватает. И дальнобойные орудия имеются. Которые выигрывают в дальности у стрелков больше, чем стрелки — у средневековых огнеметов. Так что нет, не вариант. На гарантированную смерть Сергей своих не отправит.
Но ничего другого в голову не приходило. Переговоры, на которые он рассчитывал, не состоятся. Переговоры — с равными. С проигравшими — только требование капитуляции.
Минут через сорок руководство русов сообразило, что сбежать точно не успеть, и беготня по палубам прекратилась.
Зато все, у кого была возможность, начали спешно перетаскивать добычу с кораблей не берег. Всё подряд.
На взгляд Сергея — бессмысленное занятие. Если придется пробиваться домой сушей, то брать стоило только самое ценное, а не все, что удалось нахапать.
Наверняка этого же мнения придерживался не он один, но разгрузке не препятствовали. Пусть люди хоть чем-то займутся, чтобы отвлечься от неизбежного.
— Лошадок надо добывать, — заявил Машег. — На лошадках уйдем.
Сергей был с ним согласен. Если приспичит,
Да, драккаров и набитых добром кнорров жалко. Нестерпимо. Только-только настоящей флотилией обзавелись. Ну да наживное. Главное — людей сохранить. Опыт говорил: с дружиной богатства еще добудешь, а без нее и добытое не сохранишь.
Еще жальче было утерянной возможности договориться с ромеями.
На самом деле это была самая серьезная потеря. Еще не скоро выдастся случай поговорить с ними с позиции если не силы, то прямой угрозы. Пословица «двух небитых за одного битого» в политике не работала. В ней битые, как правило, отправлялись на свалку проигравших.
— Займись, — кивнул Сергей хузарину. — Людей возьми, сколько требуется. И не только лошадей бери: всех тягловых. И повозки, какие найдешь. Можешь и возниц тоже. У нас на упряжки лишних рук не будет.
Машег отбыл, а Сергей нашел взглядом Рёреха. Тот стоял у своих кораблей, глядя, как его бойцы бегают туда-сюда по сходням, а на песке растет гора спасаемого имущества.
Сергей подъехал к нему, спешился, похлопал по плечу:
— Бывало и похуже, брат.
— Угу.
— Но это не повод торчать без дела.
— Ты о чем? — спросил Рёрех, глянув на Сергея сверху вниз. Ростом он все еще был сантиметров на десять повыше названого брата.
— О том, что если ты не поторопишься, то твоим все это придется на своих спинах волочь.
Сообразил.
— Силомир! — гаркнул он. — Сюда!
И поставил задачу, аналогичную Машеговой.
— Думаешь, пропадут корабли? — спросил он Сергея, когда Силомир с сотней дружинников умчались искать замену морским драконам.
Сергей поглядел на море, потом на небо, попробовал прикинуть силу ветра над водной гладью… Вроде усилился немного, но море более-менее спокойное. А в гавани вообще тишь. Идеальный вариант для ромейских сифонов.
— Если ничего не изменится, то да.
— И мы ничего не сможем сделать? — страдальчески проговорил Рёрех.
— Можем, — ответил Сергей. — Богов молить. И отойти подальше. Через пару часов здесь будет жарко, как в нурманском Муспельхейме[1].
То ли молитвы помогли, то ли просто так совпало, но, когда ромейские корабли были уже в нескольких кабельтовых от входа в залив, небо потемнело, ветер внезапно усилился и характер его поменялся: стал порывистым.
В таких условиях дромоны атаковать не рискнули: так и самих себя поджечь можно.
Передышку русь получила. И если более продуманные вожди уже начали готовиться к тяжкому сухопутному переходу, то большая часть воинства вела себя подобно курам, увидевшим в опасной близости рыжую лисью морду. То есть квохтали, хлопали крыльями и спихивали друг друга с насестов.
