Смерды внимали «мудрости», затаив дыхание.
— Однако беды сей можно избежать, — продолжал Сергей. — Меня тому учили умельцы, что далеко на юге живут. Мастера не чета вашим. Дело это непростое, и, если, скажем, с наставником моим Избором или со мной так обойтись, лучше тогда ни вам, ни родне вашей и не рождаться вовсе. А с таким задохликом… — он придавил шею шамана еще сильнее, тот пискнул. — С таким любой управится. Потому что у такого хилого колдунца духи снаружи на коже, попросту, под знаками сидят. И бороться с этим следует так: кожу с него аккуратно снять, наизнанку вывернуть и обратно надеть. Колдун от этого, ясно, помрет, но ведь не сразу. Духи освободиться не успеют, а когда вылезут, то не наружу, а внутрь побегут. А внутри кто? Дохлый или почти дохлый колдун.
— Ловко! — дружно восхитились оба воя.
— Лжа все! — воскликнул жрец и быстро залопотал по-своему.
Сергею пришлось немного наклониться, чтобы лоб жреца уперся в колени. Сдавленный бубнеж не прекратился, но стал глухим и неразборчивым.
— Зачем вы его вообще с собой взяли? — спросил Сергей.
— Князь решил, — пояснил один из воев. — Этот ему сказал: сделает так, чтобы ведун ваш его не обманул.
— Сделает? — Сергей засмеялся. — Этот червяк? Мокро в штанах у себя он сделает, это да. Это он может.
Сергею надоело стоять внаклонку, и он присел на спину жреца. С такими только так и надо. Давить. Вспомнился Прорвич. Така же тварь. Все они подлые твари. Давить и давить.
— Не побрезгуй, княжич, — говорливый мужик подал ему завернутый в лепешку кус горячей кабанятины.
Лепешка оказалась бедняцкой, ячменной, а кабанятина ничего. Жирная, горячая. Очень кстати. А то Сергей из-за этой лесной делегации обед пропустил.
Жрец оказался ненадежной опорой — сомлел и повалился набок. Сергей пересел на бревнышко. Холодное, промерзшее. Пришлось подоткнуть шубу. Жрец был комфортнее. Не замерз бы… Нет, не замерз. Полежал немного, потом заворочался и сел.
Сергей к этому времени доел средневековый бутерброд, угостился травяным чайком. Осмелевшие смерды начали задавать вопросы. Об Изборе. М-да. Репутация у ведуна была мощная. Сергей отвечал уклончиво. Мол, как обращает людей во всякую живность, не видел, но возможность такую допускает. Предметы зачаровывает, сам пользовался. Будущее предсказывает точно. Зверей диких и духов всяких, да, на службе держит. Нет, он их, а не они его. Потому что великим духам из-за Кромки хода нет, а слабые вот разве что такого чмыря, как ваш, оприходовать могут.
Жрец услышал, опять забормотал злобно. Смерды напряглись. Язык, что ли, ампутировать гаденышу?
В доме заохала баба. Очень характерно. Гости заинтересовались. Даже шаман бормотать перестал.
— А ничего так князь у вас, — сказал Сергей, отводя подозрения от наставника. — Старательный.
Смерды уважительно закивали. Шаман зашипел.
— Убью я тебя, — сообщил Сергей равнодушным голосом. — Вот этим, — он похлопал по синдской сабле. — Знаешь, что дальше?
Колдунец наверняка что-то такое знал, в отличие от Сергея, потому что его заколотило не по-детски. С испугу сам упал на коленки, полез за пазуху, достал золотую монетку незнакомой чеканки и протянул Сергею:
— Не надо, княжич, молю!
Ну вот. Уже княжич, а не нелюдь. Прав еще не родившийся поэт: хладное железо властвует над всем. А также его сплавы.
Снова заголосила баба. Другая. Надо полагать, теперь молодая подвергалась процессу «выбивания».
Неплохо так голосит. Но до Искоры ей далеко. Вот кто в любовных битвах истинная тигрица.
Сергей улыбнулся. Вспомнил, как они с Искорой зажигали на свадьбе и как потом Милош сообщил ему по секрету:
— Старшая твоя сначала загрустила, а потом вспомнила, что главная, и воспряла. «Вот, — говорит, — какой у меня муж. Лучше всех!»
Вернулся волчок. Улегся рядом с Сергеем. Покушал мохнатенький.
В избе было тихо. Надо полагать, с выбиванием проклятий Избор закончил.
— Приглядывай тут, — сказал полукровке Сергей, указав на колдунца, поднялся и пошел в дом.
[1] Хронология книги может не совпадать с хронологией ПВЛ. Однако это не ошибка автора, а попытка совместить данные разных источников хотя бы в литературе.
[2] Я знаю, чем отличаются друг от друга колдуны, шаманы, жрецы и прочие контактеры с духами. Но герой, в отличие от меня, в подобные терминологические мелочи не вникает.
Глава вторая. Как правильно воспитывать лесовиков
Белозеро
— Он зовет всех, — сказал Егри. — Тебя, твоих сыновей, твоих данников. Всех. Придете?
— Возможно, боярин, — Стемид изучающе разглядывал посла.
Они сидели в горнице, в которой Стемид принимал самых важных гостей. В слюдяное окно сочился скудный свет зимнего солнца. Жаровня на полу источала тепло. На столе — две искусно вырезанные чаши из рыбьей[1]кости с изображениями зверей. Сбитень в чашах парил травяным ароматом. Слабым, потому что остыл. Оба, князь белозерский и боярин киевский, забыли о нем за разговором.
