Даже руки не протянул. Ограничился формальным приветствием: равный равному. И на том спасибо.
Грозную свиту Сергея патрикий принял, мягко говоря, без восторга. Полагал, наверное, что росс возьмет с собой пару человек. А тут две декурии. Возмущаться, однако, не стал. Политик. Только уточнил:
— Кто-нибудь из них говорит по-ромейски, архонт Сергий?
По знаку Сергея Лука сделал шаг вперед.
— Разместишь их в левом крыле, — велел патрикий слуге. — Там, где гостевые для младших.
— Лука, проконтролируй, — сказал Сергей Ореусу по-ромейски. И, патрикию: — Лука Ореус — мой декарх. А вот кентарх. Дёрруд, сын Сигтрюгга, по прозвищу Убийца, — слово «берсерков» Сергей опустил, поскольку не знал ромейского аналога. — К сожалению, он не говорит на имперском.
— Привет тебе, Лука, — уронил Пиперат. И, Сергею: — Любой из твоих людей украсил бы этерию. Но этот, — кивок на Дёрруда, — и впрямь Убийца. Взглянешь ему в глаза, и сразу рука к спате[2] тянется.
— Зря тянется, — усмехнулся Сергей. — Он убивает быстрее, чем я делаю глоток вина. Кстати о вине…
— Прости, забыл долг хозяина, — без малейшего раскаяния повинился патрикий. — Пойдем, тебе подготовили комнату на втором этаже с видом на сад. Твоему кентарху мой домоправитель тоже что-нибудь подыщет. — И не без гордости: — У меня просторный дом. Следуй за мной.
Дом действительно оказался просторным. И гостеприимным.
Покои из трех комнат. Легкий перекус, вино, бронзовая ванна с ароматизированной цветочными лепестками водой, смена белья рядом.
— Вечером я собираю друзей, — сообщил патрикий. — Близких друзей. Не сочти за труд: надень эту прекрасную броню, — патрикий постучал согнутым пальцем по кольчуге. — Я пришлю слугу, чтобы начистил и умаслил и твою, и твоего кентарха.
— Хочешь показать варваров-россов во всей красе? — усмехнулся Сергей.
— Ты против?
— Ничуть.
— Тогда отдыхай пока. О твоих людях позаботятся.
И ушел.
А поговорить?
Торжественный обед. Ножки стола, наверное, гнутся от нагрузки — столько на нем яств. Вино в высокие кубки-диатреты[3] наливают слуги. Перед Сергеем поставили два. Оба — с красным. На одном бокале написано на латыни: «цени мгновение», на втором по-ромейски[4]: «жизнь прекрасна, и красота ее внутри меня».
Тот, который «цени мгновение», Сергей забраковал. Пригубил, поморщился и велел заменить. Такое вино не в драгоценный кубок наливать, а в глиняную чашку. А когда слуга поинтересовался, какое именно вино желает господин, махнул рукой небрежно и велел принести белого муската подобающей выдержки, не слишком сладкого, подходящего к первому блюду — изысканному рыбному супу.
В винах Сергей разбирался недурно. Но виноград, из сока которого будут выдержаны те вина, которые он хорошо знал, еще не скоро созреет. Лучше не рисковать. А вот всякую дрянь ему предлагать — это неуважение. Стоит поставить на вид.
Сергей взглянул на Николая Пиперата.
Патрикий улыбался. Можно не сомневаться: именно Коля Перчик стоял за этим маленьким розыгрышем.
— Всякий человек подаёт сперва хорошее вино, а когда напьются, тогда худшее, — сказал Сергей Пиперату. — А ты, я вижу, захотел сберечь хорошее вино до конца пира?
Чуть подправленная библейская цитата, знакомая здесь каждому.
Пиперат не обиделся. Он наслаждался изумлением гостей.
Дикарь, не потрудившийся даже кольчуги снять, различает вина не только по крепости, вдобавок еще и Евангелие цитирует.
Крепость вина, впрочем, тоже учитывалась. Сергей попросил полегче. Не забывал, что он чужак в чужой стране.
Нет, пришел он на пир не один. С ним был Дёрруд. Вот уж кто в точности соответствовал тому образу варвара, который насаждала византийская пропаганда. Бородатый длинноволосый громила с мертвым, вернее, мертвящим взглядом светло-голубых прищуренных глаз, заплетенная в косицы светлая борода, мозолистые лапищи в татуировках, меч, с которым он категорически отказался расставаться, и нож почти в локоть длиной, который заменял Убийце весь набор столовых приборов.
Ах, как смотрели на него изысканные константинопольские дамы! Безразличных не было. Полный спектр эмоций — от откровенного ужаса до столь же откровенного вожделения. А вот кое-кто из патрикиев, судя по брезгливым мордам, охотно бы выгнал дикаря из-за стола.
Пиперат был доволен. Какой контраст между манерными столичными аристократами и кровожадной зверюгой в человеческом облике.
Сергей в очередной раз убедился: посадить Дёрруда за общий стол было правильной мыслью. Равно как и прихватить с собой в столицу два десятка бойцов. Это же ромеи. Тут зарезать исподтишка или травануть — обычное дело. Плевать, что патрикий Николай представил Сергея как своего друга и одного из высших архонтов страшных россов, чья армия стоит у стен столицы. Стены неприступны, а у сторонников переговоров наверняка есть противники. Которые будут против только потому, что соперники — за.
Но одно дело: глядеть на россов со стен, а совсем другое — видеть за столом напротив их реального представителя. Сразу хочется крепко подумать: стоит ли ссориться с такими, как этот. С десятками тысяч таких, как этот.
